Его руки сжимаются сильнее, а затем он кусает меня. Один раз. Два. Прямо над моим соском. Острая вспышка боли и наслаждения сталкиваются и крик срывается с моих губ.
Больше ничего не существует, кроме губ Тэйна на мне, его рук, направляющих мои движения, восхитительного ощущения между моих бёдер.
Удовольствие нарастает и извивается, не как волна, а как прилив сил перед ударом. Оно тянет меня всё выше, ближе, к краю чего-то разрушительного и всепоглощающего.
Но за этим удовольствием что-то скрывается. Магия пробуждается не по моему зову, а сама по себе. Волна жара. Вспышка силы под моей кожей. Сжимается. Скручивается. Не отделённая от удовольствия, а вплетенная в него.
Я задыхаюсь, впиваясь пальцами в плечи Тэйна, моё тело дрожит — не только от него, но и от чего-то более глубокого. Чего-то древнего. Стихийного.
Моего.
Это здесь — пробуждение, подъём без всякого призыва.
Не знаю, произношу ли я его имя или просто думаю, но Тэйн стонет подо мной, его руки крепко прижимают меня к себе.
Я так близко. Наслаждение нарастает, как прилив — неумолимое, стремительное, готовое сокрушить меня. Я не могу остановить это, моя магия растёт вместе с этим. Я чувствую, как это потрескивает под моей кожей, разворачиваясь подобно буре, усиливаясь с каждым движением, каждым поцелуем, каждым отчаянным рывком моего тела к нему.
И я боюсь.
Что, если я не смогу это остановить? Что, если это снова причинит ему боль? Что, если это сравняет с землёй всю лагуну?
Дыхание сбивается, сквозь наслаждение пробивается паника, моё тело дрожит не только от желания. Я пытаюсь сдержаться, оттащить себя от края.
Я собираюсь произнести его имя, чтобы сказать, что что-то не так, но когда его губы находят мои, я теряюсь в них.
И отпускаю.
Каждую мысль. Каждый страх.
Всё, что осталось, — это он сам: его тело, его руки, тепло его кожи на моей. То, как он двигается, берёт, отдаёт.
Слишком сильно. Слишком резко. Слишком быстро.
Наслаждение достигает пика, а затем обрывается, разрывая меня на части.
— Тэйн! — его имя срывается с моих губ, как крик облегчения, моя голова запрокидывается назад, когда в сумеречном небе над головой вспыхивают первые звёзды.
И тогда моя магия прорывается наружу.
Огонь мерцает на моей коже, тлеющие угольки летят в воздухе, словно падающие искры. Ветер свистит вокруг нас, раскачивая деревья, взметая листья в небо. Лагуна покрывается рябью, волны дрожат на поверхности, слабо мерцая отражённым звёздным светом. Земля под нами дрожит, издавая глубокий, звучный гул, как будто она чувствует всё, что я делаю.
Это слишком тяжело, слишком грубо, слишком мощно, но Тэйн поддерживает меня. У него сильные руки, его тело всё ещё прижимается к моему, неся меня сквозь бурю — преодолевая её вместе со мной, вместо того чтобы сопротивляться.
Я чувствую его дыхание на своей коже, оно успокаивает меня, в то время как моя магия выплёскивается наружу, разворачиваясь волнами огня, ветра, воды, земли. Его голос становится тихим. Грубым. Благоговейным.
— Я держу тебя.
Три простых слова, но они удерживают меня, оттаскивают от края пропасти, сдерживая, когда я полностью разбиваюсь вдребезги. Его руки сжимаются, пальцы впиваются в мою кожу, его губы касаются моей шеи, когда затихает последняя дрожь силы.
И по мере того, как моя сила ослабевает, отголоски остаются, словно нашёптанный секрет. Всё, что я могу сделать, — это рухнуть на Тэйна, бездыханная, бескостная и полностью уничтоженная.
Он изучает моё лицо, убирая влажные пряди с моей щеки, его взгляд пристален, как будто ему нужно доказательство того, что я до сих пор здесь.
— Ты всё ещё со мной? — бормочет он.
Я улыбаюсь и киваю, моё тело становится невесомым.
Тэйн снова двигается. Быстрым, плавным движением он переворачивает нас — переворачивает меня на спину, — накрывает своим телом, прижимает к пледу, лежащему под нами.