Улавливаю еле заметный отблеск в его взгляде. Лёгкое напряжение челюсти. И тут же всё исчезает.
— Ты всегда такая наблюдательная? — он медленно выдыхает, глядя на ветви, раскачиваемые ветром.
— А ты всегда такой предсказуемый? — усмехаюсь я.
Он переводит взгляд на меня, острый, цепкий. Но под ним прячется что-то ещё. Тепло. Насмешка. И тихий вызов.
Я двигаюсь чуть ближе. Проверяю.
Он остаётся неподвижен, расслаблен, с тем же выжидающим спокойствием, будто наблюдает, кто первым сорвётся.
И это сводит меня с ума.
Потому что срабатывает.
Я снова откидываюсь, приподнимаю бровь.
— Думаешь, играть со мной — весело?
— Ты сама это упрощаешь, — отвечает он мгновенно.
И где-то глубоко внутри что-то переворачивается.
Не из-за слов. Из-за него. Потому что я знаю эту сторону Тэйна. Ту, где он командует без единого окрика. Где сражается, словно само пламя обрело форму. Где рождён, чтобы побеждать.
Даже если то, что он хочет завоевать… это я.
Но сейчас всё иначе. Он больше не скрывается.
И пульс взрывается в груди, будто я подошла слишком близко к краю чего-то, о чём не догадывалась… пока не оказалась прямо над пропастью.
— Я видела всё сама, — фыркаю, качая головой.
Тэйн тихо выдыхает, уголок его губ дёргается — почти усмешка.
Я вытягиваю руки, давая пальцам скользнуть по мягкой траве.
— Если бы я не знала тебя, — говорю вполголоса, — решила бы, что ты пытаешься что-то доказать.
— Ты слишком много думаешь, — он дышит спокойно, размеренно.
Я замечаю — лёгкий взгляд в сторону, напряжённую челюсть.
Наверное, стоило бы остановиться. Наверное.
Но я не из тех, кто останавливается.
Наклоняю голову, понижая голос, чтобы он прорезал тишину между нами:
— Тэйн, ты… ревнуешь?
Солнце цепляется за его волосы, тени ложатся на острые линии лица. Его дымчато-серые глаза встречают мои — по-прежнему спокойные, собранные, но в глубине пылает жар.
Он не отводит взгляда. Не отшучивается. Не прячется. Только смотрит — спокойно, хищно, не отпуская. А потом, низко, ровно, без тени смущения:
— А если да?
Жар вспыхивает под кожей, поднимается вверх, расползается волной. Превращается в нечто, чему нет названия, но я чувствую это всем телом.