Я вижу, как он наблюдает, изучает не только кто я, но и как я держусь.
Затем двигается Эвлин. Она выходит вперёд, платье мягко переливается в огне факелов. В одной руке кубок, пальцы расслаблены, грациозны. Под её ногтями ни пылинки. Холодные голубые глаза скользят по мне — внимательные, оценивающие и любопытные.
Я опускаю взгляд на собственные руки. Загрубевшие, в шрамах и мозолях. Не те, что привыкли к стеклу и шёлку. Когда-то это были руки земледельца — в волдырях от лопаты, в трещинах от вёдер, в крови от выдёргивания сорняков.
Теперь они держат клинок.
С безупречно мягкой улыбкой, гладкой, как шёлк, Эвлин склоняет голову.
— Раз уж мы официально познакомились, — произносит она тоном лёгким, почти ласковым, — должна сказать: ты выглядишь восхитительно.
— Как мило с твоей стороны, — я встречаю её взгляд. Голос мой ровен, холоден. Ни эмоции, ни оттенка.
Мгновение продлилось чуть дольше, чем должно было, и потом последовало едва заметное движение уголков её губ.
Я поднимаю кубок и делаю глоток, не отводя взгляда.
И в следующую секунду её губы едва заметно дрогнули — лёгкий, почти неуловимый изгиб. Потому что она понимает: игра началась.
И я играю.
Тэйн говорит спокойно, уверенно, сдержанно. Его голос наполняет пространство без усилия. Он рассказывает о форпосте, о воинах, о драконах, о недавно заключённых союзах с всадниками.
И в этот момент Эвлин кладёт руку ему на плечо — легко, небрежно, но преднамеренно. Её пальцы задерживаются чуть дольше, чем нужно, тело развёрнуто к нему. Это не жест обладания. Это заявление: я имею право стоять здесь.
Я ставлю кубок. Чуть резче, чем следовало бы.
Воздух меняется, когда в комнату входит слуга и кланяется.
— Ужин готов, милорды.
Все начинают двигаться к большому столу в центре зала. Звенят кубки, разговоры смещаются в новое русло, мужчины один за другим занимают свои места.
И, как я и ожидала, Эвлин остаётся рядом с Тэйном. Я не двигаюсь сразу. Стою немного в стороне, наблюдая, как остальные рассаживаются — движения плавные, уверенные, будто они делали это сотни раз.
Я не знаю, где сесть. Как правильно. Формальные ужины — не из моего мира. Ближе всего к этому были вечера у костра после тренировок и фляга, передаваемая по кругу между уставшими воинами, которым плевать на этикет.
Или ужин за столом с родителями и соседями.
Это по-другому. Длинный стол заставлен блюдами с жареным мясом, тёмным хлебом, пряными овощами и кубками вина, мерцающими в свете факелов.
Лорд Торен садится с естественной уверенностью, будто подобные церемонии для него родная стихия.
Я выжидаю, наблюдая за залом. И вдруг чья-то ладонь касается моего локтя.
Поднимаю взгляд и вижу Тэйна всего в нескольких сантиметрах от себя. Его хватка лёгкая, но во взгляде почти мольба.
— Пожалуйста, сядь рядом со мной, — произносит он едва слышно, слова предназначены только мне.
Это не приказ, а просьба.
И тогда я замечаю её. Эвлин, стоящую слишком близко к нему, словно нарочно. И Тэйн этим явно не наслаждается.
Я едва сдерживаю смешок.
Военачальник Клана Огня — непобедимый в спарринге, абсолютно невозмутимый в любой ситуации — и прямо сейчас он смотрит на меня так, словно я его единственное спасение.
Я приподнимаю бровь, позволяя моменту затянуться. Наблюдать, как он теряет выдержку, слишком забавно. Его глаза расширяются, всё то же безмолвное «пожалуйста».