Их лица озарены мягким золотым светом: в глазах матери сияет радость, отец стоит рядом, сильный, надёжный и такой родной.
— Амара, моя любовь, — зовёт мама, её голос тёплый, светлый. — Иди к нам.
Ком подкатывает к горлу. Я не колеблюсь и шагаю вперёд. Луг тянется без конца. Ветер несёт их голоса, словно музыку.
— Иди, Амара, — говорит отец, и в его голосе звучит улыбка. — Мы ждём тебя.
Я делаю два шага. Но они не приближаются. Хмурюсь.
Ноги погружаются в мягкую траву, кожа чувствует тепло, запах цветов кажется слишком совершенным.
— Амара, ну же, — зовёт мама, её смех звенит, как колокольчик. — Мы здесь.
Я снова двигаюсь к ним. Но они ускользают дальше. Замираю, сердце гулко стучит в груди.
Нет.
Делаю ещё шаги, быстрее. Они всё ещё улыбаются, их руки тянутся ко мне.
— Давай, милая, — говорит мама, мягко, зовущим голосом. — Мы так долго ждали тебя.
Дыхание сбивается. Я шагаю снова. Они снова отдаляются. В животе всё сжимается. Что-то не так.
— Иди, Амара, — зовёт отец, но теперь его голос звучит странно. Слишком лёгкий, слишком пустой.
Это тепло.
Это обман.
Сердце гулко ударяет в груди.
— Мы ждём.
Я срываюсь с места. Но они продолжают ускользать. Золотой свет меркнет. Ветер замирает. Запах полевых цветов меняется. Голос матери всё ещё мягкий, певучий, зовущий, но они уже далеко.
— Амара, милая, поторопись, — поёт она.
Я бегу быстрее.
— Ты почти рядом, — говорит отец, тепло и спокойно.
Неправда.
Земля под ногами становится мягче.
— Ну же, любовь моя. Ещё немного.
Их улыбки не меняются. Голоса звучат всё так же ровно.
— Амара, — зовёт мать снова, её голос лёгкий, ненастоящий. — Ты почти дома.
Я задыхаюсь, ноги горят, но не могу их догнать. Они всё время остаются на расстоянии вытянутой руки.
— Амара, мы ждём тебя.
Тепло угасает, солнечный свет дрожит, будто умирающая свеча. Запах цветов становится резким, ядовитым. Золото света темнеет, небо густеет, превращаясь в чернильное.
Земля под ногами дрожит, оседает. Я бегу быстрее, стараясь добраться до них, пока свет не исчез совсем.