Я никогда не чувствовала себя столь могущественной, как в ту краткую секунду, когда его губы поддались моим. Впервые я застала Короля вампиров врасплох. И никогда не была столь опьяненной, как в тот миг, когда он издал низкий, гортанный звук и рванулся глубже в нишу. Я не знала, что делаю, не знала, как назвать сотни ощущений, вспыхивавших в моем теле. Я знала лишь его: его запах, его вкус, текстуру его кожи и звуки, которые он издавал рядом со мной. И мое тело отвечало ему тем же. Я и не подозревала, что кедр может иметь столь темную грань, но ощущала ее на его языке, когда он взял поцелуй под контроль. Не существовало ничего, кроме этого мгновения, кроме отчаянной потребности оставаться в своем теле, растворяясь в нем без остатка.
Он был врагом, королем чудовищ, которых я презирала.
Пусть девятый ад пощадит меня, но он был всем, чего я жаждала.
Рафаэль скользнул одной рукой мне на шею, защищая от острого камня. Его большой палец слегка коснулся моего пульса, а мое сердце забилось быстрее. Не от страха, а от возбуждения. Он тихо застонал, и этот звук отозвался внутри меня. Я хотела его. Нуждалась в нем. Другой рукой он скользнул с талии вниз. Когда его ладонь скользнула по ножнам с кинжалом, я почувствовала, как его губы изогнулись в улыбке.
— Моя маленькая гадюка со своими клыками, — пробормотал он, прежде чем вновь вернуться к поцелую.
Ядовитая гадюка-предательница. Но эта мысль исчезла, стоило ему снова коснуться моего тела.
Он знал его лучше, чем я сама. Каждое прикосновение было подобно руке музыканта, возбуждающего песню моего желания. Он ласкал меня сквозь слои юбок, его хватка была твердой и властной, когда он скользнул дальше, к изгибу между ног. Внезапное давление заставило меня судорожно выдохнуть ему в губы. Его ласки были в новинку, они возбуждали, но в то же время они казались такими правильными. Словно он точно знал, что мне нужно. Когда раньше я касалась себя, то ощущала лишь малую часть того, что сейчас чувствовала даже сквозь ткань. Я обхватила руками его за спину, будто пытаясь удержать на месте, но Рафаэль никуда не собирался уходить.
Он продолжал целовать меня — сильно и страстно — но мне нравилось это ощущение. То желание, которое он пробуждал во мне. Это был голод, не похожий ни на что другое. Я ощущала его зарождение и прежде, когда наблюдая за ним или в поцелуе, которым мы обменивались в порыве гнева
То были лишь угли по сравнению с адским пламенем, что бушевало во мне сейчас. Он ласкал меня, и я хотела большего. Мои бедра ныли, невольно подаваясь навстречу ему. Его ладонь жестко прижималась к моему центру, потирая именно там, где мне больше всего не хватало его прикосновений. Я была беспомощна и терлась бедрами о его руку, отчаянно желая прикосновений, которые принесли бы больше наслаждения. Оргазм был так близко, такой соблазнительный, что отгонял все мысли, кроме голода, которую я испытывала по отношению к нему…
Он прервал поцелуй и замер, убрав руку.
— Что? — зарычал Рафаэль.
Я вздрогнула от тона. Но он резко откинул голову и уставился на что-то. Я поняла, что ярость была обращена не ко мне. Я обошла его широкую фигуру, чтобы увидеть Амалтею.
Она была одета в платье другого оттенка красного — не тот яркий малиновый, что был на мне и на остальных людях, а чуть более темный, с пурпурным отливом. Выглядела она элегантно. Ее шея была обнажена, но вырез был высоким, оставляя ее более прикрытой, чем у большинства присутствующих. Ее единственный глаз скользнул ко мне, и в нем было что-то нечитаемое.
— Пора, Ваше Величество, — просто сказала она.
Нет.
Нет, мне нужно было больше времени. Нужно было обдумать это решение.
«Тебя ослепляет похоть», — зашипела циничная часть меня. — «Ты ставишь желание своего тела выше своего истинного королевства? Зная, кто он такой, кто они такие?»
«Это больше, чем похоть», — возразила другая часть. — «Его нежные слова не были ложью. То, как он смотрел на меня перед тем, как я поцеловала его, — ошеломленно, а потом с таким удовлетворением и лаской. Он был не просто еще одним чудовищем».
Эта мысль оказалась недостаточно сильной, чтобы перебить воспоминания о телах. Мои кошмары с самого детства. Но такова их природа. Они не могут измениться, они не могут иначе.
Мой внутренний спор оборвался слишком быстро, когда Рафаэль отстранился. Хотя ниша и защищала меня от холода снаружи, он настиг меня мгновенно, словно аквамант сотворил вокруг меня ледяные оковы. Мои юбки опустились обратно, смятые, и я изо всех сил постаралась их расправить, словно самой большой моей проблемой было предстать перед двором в неопрятном виде.
Рафаэль бросил на меня полный сожаления взгляд. Обычно собранный король на этот раз и сам выглядел растрепанным. Его плащ съехал набок, оттого, что я дернула цепь. Губы припухли и слегка потемнели от косметики, которую нанесла на меня Тея. Я сделала непроницаемое выражение лица, чтобы скрыть собственные чувства.
В тот миг я отдала бы все, чтобы вернуться на две минуты назад, когда ничего не имело значения, кроме удовольствия между нами.
Удовольствия, которого мне больше никогда не испытать. Не таким образом.
— Я бы унес тебя отсюда прямо сейчас, — пробормотал он, когда я вложила ладонь в его протянутую руку. — Но из всех ночей эта — наша священная. Если король не возьмет кровь, это сочтут ересью. Это будет плевком в лицо Анагенни. — Он собрался с силами, расправив плечи.
— Я понимаю. — Больше сказать было нечего. Мое время истекло.
Мы вновь вошли в бальный зал. Меня тошнило. В воздухе витал запах меди — крови. Кубков с кровью в руках у вампиров не было. Но беглого взгляда по толпе оказалось достаточно, чтобы увидеть источник. Запястья и шеи были испещрены следами укусов. У одного мужчины отметины красовались по обе стороны шеи, у женщины на запястьях были два алых браслета из засохшей крови. После этого я перестала всматриваться. Взгляд помутнел, пока не остался лишь Рафаэль, ведущий меня вперед, и его широкие плечи, укрытые черным кружевом и красными драгоценными камнями.
Он носил красные камни. Я буду носить кровь.
Кровь и кровь и кровь.
Он остановился в центре зала и обратился к собравшимся.
— Народ Дамерел. — Ему не нужно было повышать голос, чтобы его услышали во всем зале. Никто не осмелился даже шепнуть, пока говорил король. — Вновь пришло время почтить Анагенни нашим самым священным обрядом — принятием крови. Сегодня ночью мы все будем пить из вены, и только из вены. Сегодня ночью мы продемонстрируем нашу силу и почтим иерархию, установленную Анагенни под руководством богини.