Не было ничего, кроме боли. Белое сменилось черным, когда мои глаза закрылись, не в силах сфокусироваться.
— Нет! — Рев. Ужасающий, яростный, звериный. Он прорезал пелену боли.
Я хотела повернуть голову и увидеть его источник, но любое движение было невозможно. Из-за яда или потому, что я уже была мертва, а мой дух медленно отделялся от тела…
Онемение окутало мои чувства. Все стало далеким.
Раздался оглушительный грохот и пронзительный крик.
Я не могла двигаться. Не чувствовала ни конечностей, ни тела. Веки дрогнули, по краям зрения вспыхивали огни.
— Не делай этого! — зарычал он. — Не смей оставлять меня вот так.
Этот властный тон… если бы я могла пошевелить губами, они, возможно, дрогнули бы. Словно это было моим выбором. А может, так и было. Где-то по пути я приняла решение и привела все в движение.
— Самара. — Мое имя прозвучало как мольба. Я столько лет не слышала своего имени, и все же он произносил его снова и снова. Я была благодарна за это. За то, что в последний раз услышу его не из уст мастера шпионажа, полного ненависти.
— Я… про… шу… — Мне потребовалось непостижимое усилие, чтобы произнести эти слова.
— Нет, Самара. Это я прошу прощения, потому что боюсь, что ты никогда не простишь меня за это.
Что он имел ввиду?
Я думала, что больше ничего не могу чувствовать, но потом…
Боль.
Моя шея резко заныла. Куда сильнее, чем я должна была бы чувствовать в моем состоянии.
Затем на моих губах появилось что-то горячее. Влажное.
Нет. Он не мог.
Он обещал. Единственное, в чем я когда-либо просила его поклясться.
— Не… делай… этого… — выдохнула я сквозь онемевшие губы.
Если он ответил, я этого не услышала.
А потом все исчезло.
Эпилог
Я проснулась и уставилась в потолок.
Только это был не богато расписанный потолок моей спальни. И не кровать, на которой я просыпалась последние несколько месяцев.
Это был темный, твердый камень.
Я в Греймере.
Эта была моя первая мысль, прежде чем события вечера вернулись ко мне. Это был девятый круг ада за мое предательство? Я приподнялась на локтях и огляделась. Со всех четырех сторон меня окружал сплошной камень — тот же темный гранит сверху и снизу. Он был не отполированным и гладким, а грубо высеченным, как небольшая камера, вырезанная прямо в горе.
Дамерель.
Источника света не было. Здесь царила полная тьма, и все же я видела все отлично.
Даже слишком.