Воспоминания о последнем, единственном разе, когда я пила, вернулись. Вероятно, мне следовало бы оставаться трезвой. А может, стоило воспользоваться алкоголем, чтобы унять все туже затягивающийся узел нервов в животе.
— Ты знаешь, что я никогда бы не позволил, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — сказал Рафаэль.
Я потянулась к алкоголю, не встречаясь с ним взглядом. Я не могла ответить тем же.
— То, что сказал Демос, правда? — спросила я.
Рафаэль слегка поморщился, ставя другой бокал на перила.
— Демос слишком много болтает. Я не хвастаюсь полумерами.
— А что же с ней, с этой случайной девушкой недостойной твоего внимания? — Я опустошила бокал, желая ощутить жжение в горле, даже если это заставило меня кашлять.
— Возможно, все должно быть не так, как я предполагал изначально.
Это было самым мягким из возможных извинений, если его вообще можно было считать таковым. Но настоящее извинение крылось не в словах. Оно было в том, что он искал убийцу. Я поставила бокал рядом с его и подошла ближе. На таком расстоянии его запах окутывал меня, дополняя ночную прохладу.
— Ты делаешь это только для того, чтобы угодить мне?
Я хотела, чтобы он это отрицал.
Но вампиры не могли лгать.
— Да.
Я отвернулась. И что мне с этим делать? Боги, они были чудовищными созданиями. Я видела тому доказательства снова и снова. Но мог ли Рафаэль стать лучше? Могла ли я научить его быть другим? Не было ли такое мышление гордыней, за которую боги накажут меня? Или же я убью его, как и планировала, выкуплю свою свободу с помощью заговора Титуса, только чтобы на его место пришел кто-то еще более жестокий?
Вина снова скрутила мне желудок. Я заставила себя смотреть на белоснежные вершины гор, укрепляя свой ментальный щит.
— Разве не очевидно, что я хочу угодить тебе? — прошептал он. Рафаэль потянулся к моей щеке, но я отвернулась. Мне было слишком тяжело, когда он был так близко и говорил таким нежным тоном.
— Ты собирался убить еще одного человека сегодня ночью, если бы я не вызвалась сама.
Как я могла смотреть на такого мужчину и видеть в нем что-то другое, кроме зла?
— Да, — подтвердил он. — Для этого случая приберегли заключенного. Отвратительного даже по твоим меркам, я уверен.
Я оглянулась, полная сомнений. Было ли это правдой? Дело ли это ситуацию лучше? Его взгляд не дрогнул, когда он продолжил:
— Но это не оправдывает меня, маленькая гадюка. Я убил бы тысячу невинных, лишь бы избавить тебя от любой боли.
Я не могла находиться рядом с ним, поэтому зашагала прочь. Колени дрожали, пока я заставляла себя увеличивать расстояние между нами.
Но Рафаэль последовал за мной. Он загнал меня в угол в небольшой нише в скале.
— Не беги, Самара. Только не от меня.
Если бы я позволила ему поймать меня, по-настоящему обладать мной так, как я всегда жаждала… это бы меня уничтожило.
— Ты утверждаешь, что хочешь угодить мне, но все это время планировал забрать мою кровь. Ты сделал меня своей Избранницей и знал, что в этом и заключается ее роль.
Рафаэль поднял руки и уперся ими в верхнюю часть ниши, наклоняясь ко мне.
— Я не намерен брать то, что ты не желаешь отдавать. Ты отдаешь, потому что жаждешь принятия. Если в тебе и есть изъян, то лишь этот. Если бы ты когда-нибудь захотела моего укуса, я бы дал его тебе, и мы оба знаем, что тебе бы это понравилось. — Он наклонился еще ближе. — Ты постоянно преследуешь мои мысли, и все же я боюсь, что в твоих я нахожусь лишь с презрением. Скажи мне, Самара. Если бы я взял тебя сейчас, ты бы возненавидела меня? Сожалела бы об этом? Или хотела бы меня так же неистово, как я хочу тебя?
Я не могла ответить ему словами. Не тогда, когда видела выражение его лица, напоминавшее едва сдерживаемого зверя, и ощущала сотни противоречивых эмоций. Не тогда, когда я вспомнила о своей миссии и все жестокости, которые вампиры совершали с самого моего рождения. Не тогда, когда он загнал меня в эту нишу и я впервые почувствовала себя не в ловушке, а в безопасности.
Я бросилась вперед, дернула металлическую цепь на его шее, чтобы притянуть к себе и поцеловать.