— А что будет с Никтосом, если он попытается защитить меня от Колиса?
— Тебе не нужно об этом беспокоиться. — Никтос повернулся ко мне.
— Ты серьезно? — воскликнула я. — Мы говорим о человеке, который убил твоих мать и отца. Который насадил богов на стену твоего Вала, чтобы напомнить тебе, что всякая жизнь хрупка.
— Я не забыл это. — В его глазах снова вспыхнули яркие искорки эфира. — Что бы он не сделал или не сделает, это ничего не меняет. Я разберусь с Колисом.
Я покачала головой, мое разочарование возросло.
— Он может убить тебя…
— Нет, не может, — перебил Холланд. Моя голова повернулась к нему. — Как я уже сказал, всегда должен быть баланс. Во всем — даже среди Первозданных. Жизнь не может существовать без Смерти, и они не должны быть в одном и том же теле.
— Постой. — Я опустила руки на колени. — Ты имеешь в виду… Первозданного как Жизни, так и Смерти? Возможно ли это? Потому что ты сказал, что они не должны. Но не сказал, что не могут.
— Все возможно, — ответил Холланд. — Даже невозможное.
Набравшись терпения, я уставилась на него.
— Это было такое удивительно полезное заявление. Спасибо.
Холланд рассмеялся.
— Он хочет сказать, что Первозданного как Жизни, так и Смерти, не должно существовать, — сказал Никтос. — Было бы немыслимо, если бы угольки того и другого процветали в одном существе. Но если они все же смогут? — Он коротко рассмеялся, приподняв свои темные брови. — Какой силой они будут обладать? Она будет поистине абсолютной. Они смогут уничтожать царства на том же дыхании, на котором создают новые.
— Такое существо будет невозможно остановить, — добавил Холланд. — Не будет никакого баланса. Поэтому Судьбы давным — давно позаботились о том, чтобы такая власть была разделена и чтобы отсутствие любого из угольков привело к краху всех царств. Это не будет похоже на Гниль — медленную смерть. Это будет внезапно и абсолютно для всех. Колис не сможет Вознести другого Первозданного, чтобы занять место падшего. Убив Никтоса, он обречет себя на гибель. По крайней мере, это он понимает.
Да, за исключением того, что технически я сделала это с Бель, проложив ей путь к замене Ханана, если он падет.
Но знание того, что Колис не убьет Никтоса, было облегчением. И все же, как он может быть уверен, что Колис сделает или не сделает? Не может. Колис — не самый рациональный Первозданный.
Разочарование захлестнуло меня.
— Чего вообще хочет Колис? Какова его цель с этими творениями?
Холланд фыркнул.
— Хороший вопрос.
— Тот, на который ты знаешь ответ, но не можешь поделиться? — возразила я.
— На самом деле, я не знаю, — сказал он. — Судьбы не знают, что творится в чьем — либо разуме.
А еще от Судеб никакой пользы.
— Он хочет править всем — Илизиумом и царством смертных, — ответил Никтос. — Дворы Илизиума заменят королевства царства смертных. Будут только он и его подхалимы, а смертные будут поставлены на их место — по крайней мере, он так считает. Смертные будут под теми, кто могущественнее их. И, я полагаю, созданные им издевательства над жизнью делаются в попытке помочь ему в этом деле.
Значит, Колис создает армию смертных, управляемых голодом? Расстроенная, я сжала колени, пока не почувствовала кости под пальцами.
— Этого не может быть.
Холланд открыл рот.
— Если ты скажешь, что возможно все, даже невозможное, я закричу, — предупредила я. Судьба закрыл рот. — Смертные будут сопротивляться, даже те, кто наиболее предан богам. Ему придется сражаться с целым царством, и чем тогда ему останется править?
— Это будет нелегко и закончится столькими смертями, что даже мне трудно себе представить, — сказал Никтос. — Ему останется править королевством костей.
— Но остановит ли его это знание? — тихо спросила Пенеллаф. — Остановит?