Никтос расстегнул пояс моего плаща. Передняя часть ослабла. Его дыхание было резким, когда он раздвинул складки.
— Черт. Укус глубокий.
— Я надеялась, ты будешь ругаться из — за отсутствия одежды, — пробормотала я.
Короткий, грубый смешок вырвался из него.
— Ты…
Мои глаза затрепетали и закрылись.
— Что?
— Открой глаза, Сера.
Я подчинилась, только потому, что его просьба была такой тихой — почти как мольба. Его голова была склонена, только профиль смотрел на меня, когда он осторожно снял плащ с моего плеча, освобождая левую руку от рукава, а затем и правую. Он выругался.
— Тебя дважды укусили.
Я взглянула на свое плечо, увидев там рваные раны и влажные кровавые полосы, которые пропитали грудь моей рубашки.
— У тебя разорваны мышцы на плече и руке. — Его кожа снова истончилась. — Ты пробивалась на свободу с боем.
— Да, думаю, мне, наверное, нужно провести некоторое время с Целителем. — Я не хотела думать о том, что он видел — о том, что это означало для будущего, каким бы коротким оно ни было. Мышцы не всегда заживали правильно, а я нуждалась в этих мышцах. — Надеюсь, что коронационное платье не без рукавов.
— У тебя не будет шрамов. Моя кровь позаботится о том, чтобы их не осталось.
Я определенно неправильно его расслышала.
— Что?
— Ты проходишь Выбраковку. Ты не можешь позволить себе потерять так много крови, и твое тело не может залечить эти раны, пока ты находишься под стрессом из — за Выбраковки.
— Раны не так уж плохи. Я… я не умру.
— Нет, но тебе больно, а я не могу позволить этому продолжаться. И не собираюсь.
Воздух сжался вокруг внезапного узла чужеродных эмоций. Я не могла поверить, что он предлагал свою кровь. Мне. Я бы выжила, ожидая Целителя. Прекращать мою боль не было необходимости. Ни в чем из этого не было необходимости.
— Ты должен быть со своими людьми…
— Я там, где я нужно, — снова прервал он меня. — Выпей мою кровь.
Мой взгляд метался между его запястьем и рукой.
— Почему ты…? — Я замолчала. Я знала, почему он предлагал. Возможно, дело было в том, что он не хотел видеть, как мне больно. Никтос добрый. Но кроме того, тлеющие угли во мне важны. — Я…
Я резко втянула воздух, когда он поднес запястье ко рту. Может, мое сердце даже на миг остановилось, когда его губы приоткрылись, и клыки вонзились в кожу. Никтос даже не вздрогнул, но я вздрогнула, когда из его вены хлынула кровь, ярко — красная с мерцающими голубыми оттенками.
— Позволь мне помочь тебе, Сера. — Его голос понизился до шепота. — Пожалуйста.
Дрожь пробежала по мне. Пожалуйста. Слышать, как он говорит пожалуйста… это было моей слабостью.
— Тебе понравится, — сказал он. — Обещаю.
Я взглянула на мерцающую кровь, начинающую стекать по его коже. Пить кровь не вызывало у меня отвращения. Это не то, о чем я так уж много думала. Но я определенно не думала, что мне это понравится. Хотя маленькая капля, которую я сорвала с его кожи, на вкус не была похожа на кровь.
— Хорошо, — прошептала я.