— Ничего страшного. — Он уже повернулся, направляясь в холл.
Он был быстрее, чем я ожидала. Я поспешила за ним.
— Все действительно не…
— Я позову Его Высочество. — Пакстон направился прямо к двери рядом с моей. — Он все исправит.
— Тебе действительно не обязательно этого делать…
— Это не проблема.
— Я понимаю, но…
— Он позаботится об этом. Вот увидите.
Дверь Никтоса открылась прежде, чем Пакстон успел в нее постучать. Первозданный вышел в коридор, и все связные мысли покинули меня.
Его влажные волосы были распущены и касались плеч, а прядь, которую я отрезала мечом, касалась изгиба его правой щеки. Он был без рубашки. Бисер воды задержался на твердых, худых линиях его груди и живота. Его мягкие кожаные штаны неприлично облегали худые бедра, словно он не дал своему телу достаточно времени, чтобы высохнуть после ванны, прежде чем надеть их. Он их даже не застегнул.
— Что здесь происходит? — спросил Никтос.
— Я делал, как вы просили, Ваше Высочество, хотел узнать, не нужна ли воды для купания, но она сказала, что воспользуется той, что принесли сегодня утром.
Никтос что — то сказал, но я не знала, что, так как была полностью поглощена водоворотом татуированных капель, которые путешествовали по бокам его талии и внутренней части бедер, исчезая…
— Сера.
Моргая, я перевела на него взгляд.
— Прости. Ты что — то сказал?
В его глазах снова появилось то тепло, что превращало их в расплавленное серебро.
— Возможно, если бы ты перестала пялиться на меня, хоть на пять секунд, ты бы меня услышала.
— Я не пялюсь на тебя, — пробормотала я, моргая.
Пакстон нахмурился.
— Что значит пялиться?
— Смотреть на кого — то с любовью, — ответил Никтос. — И довольно дерзко. — Он сделал паузу, его глаза встретились с моими. — Словно не можешь контролировать направление своего взгляда.
Паренек усмехнулся, прежде чем опустить подбородок.
— Да, именно это вы и делали.
Я повернулась к Пакстону.
— Ты не знаешь, что такое пялиться, но знаешь, что такое с любовью и дерзко?
— Пакс хорошо знаком со всеми различными формулировками дерзости, — сказал Никтос, и кожа мальчика сморщилась у его глаз, а улыбка стала шире. — Ты не использовала воду, принесенную сегодня утром?
— Не совсем, но я…
— Вода, должно быть, уже остыла.
Пакстон вскинул руки.