– Сенсор три – восток, – добавила Хан. В её голосе всё ещё чувствовалось сдержанное возбуждение.
– Отлично, – сказал Хендер. – S-17, задача минимум выполнена. Можем возвращаться…
Он не успел договорить.
Туман над площадкой чуть дрогнул.
В центре белого круга, там, где было небольшое возвышение, что-то шевельнулось. Как будто под поверхностью что-то толкнулось снизу.
Раз.
Ещё раз.
– Я это вижу? – тихо спросил Нисимов. – Или мне показалось?
– Видишь, – так же тихо ответила Хан.
Повышение чуть приподнялось, словно пузырь, который наполняют изнутри. Поверхность побелела ещё сильнее, затем проступили тонкие линии – пересекающиеся, как сеть трещин.
Но они не расходились – они светились.
Шум растёт, сказала LUMA. Уровень превышает предыдущий максимум на сорок процентов. Внимание: коррекция работы нейрочипа.
В голове на миг что-то дрогнуло – не звук, не боль, а лёгкий «сбой», как если бы кто-то мельком промотал интерфейс.
Игорь сжал зубы.
– LUMA?
Я здесь, ответила она сразу. Это не внутренний сбой, это внешняя помеха. Я компенсирую…
Слова на секунду «подёргались», как плохо ловящий сигнал канал, затем выровнялись.
– Все живы? – спросил Хендер.
– Голова… как будто перескочило что-то, – признался Нисимов. – Но в норме.
– Я в порядке, – сказала Хан. Голос слегка дрогнул, но она держалась.
– Нормально, – сказал Игорь. – LUMA фильтрует.
– S-17, – голос Кобе был уже жёстче. – Немедленно отходим на пятдесят метров от объекта. Никаких экспериментов. Шаг назад, потом ещё, пока помеха не уйдёт в безопасный диапазон.
– Принято, – сказал Хендер. – Отходим.
Они начали медленно отходить, не поворачиваясь спиной к площадке.
Повышение в центре продолжало «дышать». Свет внутри сетки усиливался – ритмично, в такт тому самому интервалу.
Семнадцать и три секунды.
Это не просто источник шума, сказала LUMA. Это… процессор? Генератор? Я не могу подобрать точное слово. Но он явно синхронизирован с чем-то большим.
«С корневой сетью?» – подумал Игорь.
Вероятно.
Когда они отступили метров на двадцать, помехи немного ослабли, но не исчезли.