— Silentium et hasta, sub nocte et castra, Carcharodon astra[2]!
Причем с ТАКИМ выражением лица, что капитан невольно отступил. Константин умел себя настроить. В прошлом ему приходилось много работать с людьми.
— Вы пугаете меня. — осторожно ответил капитан, невольно положив руку на эфес.
— А вопросы по существу будут? — с тем же выражением лица и тоном голоса поинтересовался Константин, отчего у капитана по спине мурашки пробежали.
— Что… что это значит?
— Вы не знаете латыни?
— Знаю, но… смысл сказанного ускользает от меня. Кархарадон[3] — это какое-то имя?
— Так называется древняя громадная акула, размером с вашу галеру или даже больше, которая обитала в мировом океане многие миллионы лет назад.
— Миллионы? Но ведь мир сотворен менее семи тысяч лет назад[4]!
— Вы видели окаменевшие кости древних животных?
— Что?
— Камни, которые похожи на кости чудовищных созданий?
— Я слышал о них.
— Сообщаю вам, что для окаменения кости нужно от десяти тысяч лет. Если условия неподходящие, то и ста тысяч лет будет мало. Так что… плохо считают.
Капитан завис, переваривая услышанное.
Минуту точно молчал. Пока, наконец, он не произнес:
— Не знаю, что и думать… А при чем тут акула?
— Ее название и символ принял орден ангелов, который ведет непрерывную войну на границе нашей Вселенной, сражаясь с силами Хаоса и прочим ужасом.
— Орден ангелов? — выпучил глаза капитан.
— Да. Тех, что несут в себе весь гнев Всевышнего нашего Бога и небесного Императора.
Капитан мысленно споткнулся, зацепившись за непривычную формулировку.
— Но Бог ведь любовь. — неуверенно произнес он.
— А кто вам сказал, что он нас не любит? — жутковато оскалился Константин. — Любит. Очень любит. Иначе бы нас всех давно не было.
— А… — хотел спросить капитан, но осекся и замолчал, погружаясь в размышления. Константин же ответил на невысказанный вопрос:
— Нет, это не магия. Это просто поминовение. Впрочем, работает оно не для всех. Для него требуется не верить, а знать и ясно понимать, кого и зачем поминаешь.
Капитан вновь не ответил.
Диким взглядом поглядел на императора. Перекрестился. И сам, в свою очередь, уставился на тьму города. Впрочем, не отходя от Константина.
Сам же император лишь едва заметно хмыкнул.
Приватный разговор.
Едва ли этот человек побежит всем и каждому болтать о его содержимом. А даже если так и поступит, то мало кто ему поверит. Не говоря уже о том, что сложно пересказать вещи, которые ты не понимаешь.