— Для этого много ума не нужно, — хмуро заметил Урбан.
Панкок пропустил мимо ушей это нелестное для него замечание.
— Я был бы рад, фрау Ларсон, если бы вы назвали меня просто Нолтениус.
— Хорошо, Нолтениус, — сказала Астрид.
— И чтобы сделать меня до конца счастливым, позвольте ангажировать вас на первый вальс?
— Фрау Ларсон уже ангажирована, — вмешался Урбан.
— Тогда на второй, — попросил Панкок.
— Обещаю, Нолтениус. Но вас, наверное, уже заждались товарищи. Они с нетерпением все время посматривают в нашу сторону.
— Простите, я действительно увлекся. Итак, на второй…
— Зачем вам этот хлыщ? — спросил Урбан Астрид. — Отказали бы и все.
— Не ведите себя, как Отелло, Матиас. Почему бы и не доставить удовольствие этому мальчику. Правда, он дурно воспитан, но…
— Чему же может воспитать гитлерюгенд?
— Не кажется ли вам, Матиас, что вы много себе позволяете, и ваши откровения не всем нравятся?
— А я ни с кем и не откровенничаю. Вы — единственный человек, с кем я откровенен, и это доставляет мне большую радость.
— Но неужели у вас нет близких друзей, близких товарищей по службе?
Урбан усмехнулся:
— Я же говорил вам, что я — белая ворона. Один более или менее приличный человек в хозотделе — Нейман. Да и тот, по-моему, путается с гестапо.
В это время Астрид заметила, что к их столику направляется Дойблер.
— Этого нам еще не хватало! — пробурчал Урбан.
— Фрау Ларсон, с наступающим Новым годом!
Ларсон протянула ему руку, и он, склонившись, прикоснулся к ней губами, показав безукоризненный пробор набриолиненных волос.
— Вы позволите? — Не дожидаясь разрешения, Дойблер сел на свободный стул. — Мы будем сегодня веселиться вовсю! Не так ли, гауптман Урбан?
— Не имею чести быть знакомым с вами, — проговорил Матиас.
— Ну, что за церемонии. Хотите, могу представиться?
— Не надо.
— Что будем пить, друзья? — спросил Дойблер. — Я думаю, немного водки с мороза не помешает.
— Я бы выпила шампанского, — сказала Астрид.
— Итак, водка и шампанское!
— Сначала давайте выясним, что есть в этом кабаке. — Урбан понял, что от контрразведчика не отвязаться, и решил взять инициативу в свои руки.
Астрид обратила внимание на то, что в зале не было ни одного русского. Обслуживали офицеров девушки-немки из вспомогательных подразделений.