— Что ж, разумное решение. Сейчас все мы терпим лишения и приносим жертвы. Мне похвально отзывались о вашей работе.
— Лестно это слышать, экселенц. Я такая маленькая особа…
— Не скажите, фрау Ларсон. Мне о вас докладывал и майор Нейман и кое-что говорил доктор Оберлендер.
«А что он говорил?» — чуть не сорвалось с языка у Ларсон, но она вовремя прикусила его.
Не успела она пригубить следующую рюмку, как за руку ее взял Дойблер.
— Вам не кажется, Эрвин, что мне надо передохнуть. Я люблю танцевать, но…
— Не упрямьтесь, Астрид! — Внешний лоск слетел с сильно подвыпившего Дойблера. Он становился самим собой, несколько грубоватым. — К тому же у меня есть разговор, — добавил он.
Играли танго. Дойблер плотно прижал ее к себе. Астрид пыталась отстраниться.
— Ну не упрямьтесь же, Астрид!
— Это тот самый разговор? — холодно спросила Ларсон.
— Да нет же…
— Тогда ведите себя пристойно, Дойблер. На нас смотрят!
Дойблер высвободил ее.
— Я знаю ваш номер, — неожиданно сказал он.
— Какой номер? — похолодев, спросила Ларсон.
— Ну, не прикидывайтесь дурочкой!
— Послушайте, Эрвин, мне надоели ваши загадки. Если вы мне друг… Друг или нет?
— Конечно, друг…
— Тогда говорите прямо!
— Я знаю ваш номер. Вы умеете держать язык за зубами, Астрид, и это мне нравится.
— Что вы имеете в виду?
— А то, что в «Самопомощи» вы не были такой овечкой, как прикинулись у меня на допросе, тогда еще, осенью. Мне непонятно только, почему вы отказались работать у меня.
У Ларсон вырвался вздох облегчения.
— Я же сказала вам, что от вида крови мне становится дурно!
— Какая там кровь? Чепуха. Мне нужны вы совсем для другого дела.
— Для какого же?
— Ну, это я вам скажу, когда вы ответите «да».
— Я могу подумать?
— Подумайте.
— Доктор Оберлендер…