— Хотя бы о нас с вами.
— Матиас, — впервые Астрид назвала Урбана по имени. — Похоже, вы начинаете волочиться за мной. Мне это не нравится.
— Я вас обидел? Простите. Я не хотел этого.
— Вы меня не обидели. Просто я принадлежу к той категории женщин, которые не склонны к легким флиртам.
— К сожалению, вы неверно толкуете мои слова и поступки. — Урбан явно огорчился.
— Вы не передумали писать мой портрет? — спросила Астрид.
— Конечно, нет.
— Тогда мы можем начать завтра вечером.
На другой день вечером раздался стук в дверь. Это был Урбан. Астрид сварила кофе.
— Опять ко мне пришел этот русский — Мо-на-ков, — по слогам произнес Матиас. — Он просит, чтобы мы наградили его за то, что он не взорвал мельницу и сохранил ее для немецкой армии. Право, не знаю, что с ним делать?
— Он действительно сохранил мельницу?
— Мельница цела — это факт. Но его ли это заслуга?
— Он занимал какой-нибудь важный пост на мельнице?
— Да. Был главным инженером. И якобы ему перед отступлением большевики поручили взорвать мельницу.
— Пришлите его завтра ко мне. Я поговорю с ним, а тогда, возможно, смогу вам дать совет.
— Спасибо, фрау Ларсон.
— Называйте меня Астрид, — предложила Ларсон.
— Когда я впервые услышал о вас от Неймана, то про себя сразу назвал вас не по фамилии, а по имени. Астер по латыни — звезда.
— По-русски меня называли Астрой. Астра — это цветок. Он похож на звезду. Его лепестки, как лучи. А ласково меня называли Астрочка.
— Можно я буду называть вас А с т р о ш к а? — попросил Урбан.
— Не будем спешить, Матиас. Называйте меня пока Астрид.
Они разговаривали, а Урбан в это время делал карандашные наброски.
— Можно я посмотрю? — Ларсон наклонилась.
— Нет-нет! — Урбан прикрыл рукой рисунок. — Черновая работа — это как утренний туалет: пока не приведешь себя в порядок, никому показываться нельзя. Я никак не могу «схватить» вашу душу, — пожаловался Матиас.
— Душу?
— Ну, конечно, ведь главное в искусстве — душа.
— А когда вы рисуете цветок, лес, море?
— В каждом предмете есть душа.
— Я не раз ловила себя на мысли о том, что одна картина меня волнует, а другая — нет.
— Вот это и есть — душа. Это приложимо к любому виду искусства: слово мертво, если в него не вложена душа. Скульптура — кусок мрамора или глины, если в ней нет души. Искусство от суррогата отличается тем же, чем труп от живого человека.