Как щелчок по носу: маленький, мол, еще.
Нам тогда казалось, что войны на нас не хватит, что мы не успеем. Но ее хватило на всех. Досыта…
Послышался шум моторов. Сначала едва различимый. Первой услышала его Юлька. А может, я, только не обратил на него внимания. Слишком тихим, неясным, далеким был он.
— Слышишь?
— Вроде гудит… Может, наши?
— Не похоже…
— А чего же зенитки не стреляют?
— Не знаю…
Гул становился отчетливее. И тут вспыхнул первый прожектор. Луч его зашарил по небу… Вспыхнул второй, с другого конца города. Раздался первый… не то взрыв, не то выстрел… Тогда наше ухо их еще не различало.
— Я побегу, маму подниму…
— Я тоже…
Мать, перепуганная стрельбой, уже вскочила.
— Скорей, скорей, сынок, в погреб… Крикни там дедушке и бабушке!..
«Почему в погреб, не в щель?..» Но выяснять было некогда. Дедушка и бабушка жили во флигеле в саду. Они тоже уже проснулись от стрельбы, но в отличие от матери были спокойны.
— Мама сказала: в погреб спускайтесь…
— Петька! Петька! — кричали в соседнем дворе. — Где ты, чертенок, пропал?
В погребе пахло сыростью. В одном углу стояли порожние бочки, в другом — немного картошки, россыпью. Мама зажгла свечу — она всегда тут хранилась.
Я давно не спускался в погреб. Незачем было сюда лазать: ни солений еще нет, ни моченых арбузов, ни варенья. А мать, оказывается, здесь оборудовала что-то вроде лежанок. Принесла доски, накрыла их тряпьем: чего с матрацами и подушками в щель бегать? От прямого попадания нигде не спасешься, а от осколков, или если сбоку упадет, в погребе надежнее — кирпичная кладка.
А на улице разгоралось. Стрельба ли, бомбежка?.. Скорее всего, бомбежка… Звуки были резкими — уши закладывало. Я старался угадать: это — бомба… это — зенитка… это — бомба!..
— Боже мой! — сказала мама. — Что же от города останется-то?..
— И прилетят железные птицы, и будет огонь сыпаться с небес…
Дед мой был набожный, и я догадался, что это из Библии. В другой раз я бы с ним заспорил. Мы не раз спорили. До ссор. Но сейчас было не до этого. Наверху творилось что-то невообразимое.
— Господи! Спаси нас!.. — зашептала бабушка.
Было действительно жутко. При каждом ударе, который доносился сверху, что-то екало внутри. Осталось только одно желание — сжаться в комочек. Но показывать этого не хотелось. Преодолевая себя, я сделал шаг к ступенькам:
— Я только гляну…
— Ты совсем с ума сошел, — закричала мама. — Я тебе гляну!..
Пришлось снова сесть на лежанку. Сколько продолжалась бомбежка? Мне казалось очень долго. Когда все наконец затихло и мы вышли из погреба, в воздухе сильно пахло порохом. Но никаких зарев над городом не было. «Фугасные, наверно, бросал».
Из погребов, из щелей выходили люди. Улица огласилась голосами:
— Не знаете, где бомбил?
— Я думала — конец света!