Баллончик!
Ну конечно же! Вместо того, чтобы пытаться стереть линии, рискуя пальцами, можно просто их закрасить. И как мне это сразу в голову не пришло⁉
Я подозрительно покосилась на кота. Который сидел, обвив лапы хвостом, и невозмутимо умывался. Типа, вообще не при делах.
— Как-то ты подозрительно себя ведёшь, — прокомментировала я. — Впрочем, как и обычно…
Времени на разборки с котом у меня точно не было. Уж не знаю, куда конкретно сбежал тот препод, но нам было желательно освободиться до его возвращения.
Сделав глубокий вдох, я навела баллончик на линии и нажала кнопку. В воздух взвилось облако красной краски, постепенно замазывая все ограничивающие знаки.
Круг начал медленно гаснуть.
Я заворожённо наблюдала, как тускнеют линии. И, словно откликаясь, на лестнице послышались шаги.
Упс!
Баллончик моментально оказался в заднем кармане. Одной рукой я прижала к себе папку — не оставлять же добро. Второй попыталась поймать Азазеля.
Впрочем, кот ловиться не пожелал. Вывернувшись из-под моей руки, он потрусил к неприметному проёму в дальней стене. Судя по всему, там была подсобка.
— Да чтоб тебя, — процедила я, устремляясь следом. — Азик, вернись сейчас же!
Кот на миг обернулся, сверкнул глазами. И припустил на всех четырёх.
Я когда-то называла Азазеля жирным и неповоротливым? Беру свои слова обратно! Неповоротливым в нашей паре был вовсе не кот.
Чужие шаги гулко разносились по коридору за спиной, а я ползла вперёд, безуспешно пытаясь достать умотавшего вперёд Азика. При этом, уверена, сама тоже производила шума предостаточно. Обнадёживало одно: тот препод наверняка считал, что со мной сейчас находятся его ученики. Иначе бы точно ускорился.
И через хлам в подсобке мы бы карабкались уже втроём.
Вот бы было весело.
— Ази-и-ик! — простонала я. — На воротник пущу!
Спереди раздалось фырканье. А потом…
Потом одновременно случилось три вещи. Во-первых, шаги, доносившиеся снаружи, затихли. Во-вторых, я почти ухватила пушистый хвост. Азазель словно дразнился: подпускал практически вплотную, но в руки не давался. В-третьих, раздался вкрадчивый голос из зала:
— Та-ак…
Ну а в-четвёртых вообще обидно вышло. Нащупав, наконец, кота, я вытянулась вперёд, распластавшись на криво стоящей полке. Опёрлась на что-то ногой, чуть подпрыгнула…
И перевернулась вместе с этой самой полкой. А ещё с грохотом и парочкой нецензурных слов, весьма удачно характеризующих ситуацию.
Заодно осознала одну простую истину: подсобка только на первый взгляд казалась таковой. На деле же это был узкий коридор, заваленный почти доверху всяким хламом. Который, наверняка, не разбирали годами.
И сейчас я оказалась по ту сторону этого хлама.
— Звук шёл оттуда! — раздался незнакомый голос.
— Да что ты говоришь! — восхитился знакомый. — Если бы ты, лорд ректор, собирался так же быстро, как делаешь выводы…
Он не договорил. Зато послышался звук торопливых шагов. И через несколько секунд мужчины вбежали в подсобку. Из-за перевёрнутой полки, при ближайшем рассмотрении оказавшейся довольно массивным стеллажом, я их не видела. Зато прекрасно слышала.
Поджав губы, я уставилась в жёлтые глаза, мерцавшие в темноте. Азазель не убегал. Он ждал меня. И сейчас у меня был выбор: перелезть через мебель и пойти к человеку, выдернувшему меня в другой мир и отказавшемуся возвращать обратно… Или попытаться сбежать и скрыться в незнакомом коридоре чужого мира. Шансы благоприятного исхода во втором случае стремились к нулю. Это я понимала. Правда, понимала!
Но в этот самый момент мне вспомнилась фраза про лабораторию. Возможно, она и была преувеличена, но…