Бог-Первородный был молчалив — всегда молчалив. Он отступил в сторону, положив руку на рукоять широкого меча, пристегнутого к бедру. Почему-то мне казалось, что Аттес не всегда был тихим, как призрак.
Что когда-то он был таким же шумным, как Малик. Таким же насмешливым, как Кас…
Каким Кас всё еще мог быть — и будет, твердил я себе.
Последним вошел тот, кто стал причиной разгрома на моем столе.
Ривер.
Я лишь слегка удивился тому, что на нем были штаны — настоящие бриджи. Два дня назад его задница была выставлена на всеобщее обозрение. Вчера он обмотал бедра чем-то вроде столового белья, которое едва прикрывало его наготу.
Я не стал отпускать в его адрес никаких колкостей, как сделал бы обычно. Этот придурок был ворчливее обычного и чуть не отгрыз голову Бранну, когда волково подошел слишком близко к дракену, пока тот растянулся во дворе, словно грея свою чешуйчатую задницу на ночном солнце.
— Я хочу знать, что происходит? — спросил я, видя, что все молчат.
— Хочешь сначала интересные новости? — спросил Эмиль, останавливаясь у овального стола, достаточно большого, чтобы вместить всех генералов и еще кого-нибудь в придачу. — Или те, что вызывают легкое беспокойство?
Я одарил его бесстрастным взглядом, прислонившись к краю стола.
— Ладно, ясно. — Эмиль полез за пазуху своего расстегнутого камзола и достал сложенный листок бумаги. — Это пришло из Трех Рек сегодня утром. Нас уведомляют о скором прибытии На’Лира.
— Надеюсь, в письме объясняется, почему он так долго добирался до Карсодонии, — заметил я, когда Ривер прошел вперед; его волосы были влажными от тающего снега.
— Нет. — Эмиль бросил письмо на стол. — И добираться он будет еще дольше. Видимо, он ждет… — Его челюсть напряглась, запах изменился, став тяжелым и горьким. Скорбь. Он откашлялся. — Он ждет, когда к нему присоединится Тайлан.
Я резко вдохнул.
— И зачем он едет сюда?
Эмиль посмотрел на меня так, будто я и сам должен знать ответ. И я знал. Его приезд имел смысл — в самом худшем смысле этого слова.
— Кто такой Тайлан? — спросил Ривер, угощаясь яблоком из вазы с фруктами.
Эмиль опустил взгляд.
— Двоюродный брат Делано.
Тай был не просто кузеном. Теперь он был последним в этом роду, и он ехал сюда.
Дракен замер, поднеся яблоко ко рту.
— Черт.
Да.
Черт.
Делано никогда не говорил о семье, которую потерял в логове. А когда он потерял Ронана и Прилу… Эта семья потеряла достаточно.
Ривер вернул яблоко в вазу.
— Значит, его уведомили о смерти кузена? — спросил Аттес от стены. — Означает ли это, что жене Валина тоже сообщили?
— Тай бы узнал — он бы это почувствовал. — Я провел рукой по лицу. — Элоана… она не знает. Такие новости нужно сообщать лично, и…
Мне не нужно было продолжать. По разным причинам ни Кас, ни Малик не уедут из города, чтобы сделать это. Да и не смогут.
Аттес кивнул.