Как и бог в капюшоне, на котором была её кровь.
Ярость колотилась во мне, пока я широко расправлял крылья и наклонял их так, чтобы начать спуск. Я закружился к возвышению, выискивая—
Я замер.
Её запах.
Он был сильнее.
Я вдохнул, сканируя зал, пока мой взгляд не упал на полуразрушенное возвышение и пятно темно-красного цвета на полу рядом с ним.
Где-то в груди мое сердце остановилось.
Я подлетел ближе, зависнув в футе от платформы. Крылья взметнулись вверх, потянув меня вниз. Я приземлился с глухим ударом, от которого треснула плитка, и сделал шаг. Единственное, что я видел, — это темно-багровые следы.
Кровь.
Её кровь.
Я упал на колени, грудь сдавило.
Её было много.
Слишком много.
Подавшись вперед, я уперся руками в пол в дюймах от пятен, в то время как осознание пульсировало — прибыли другие боги. Мои ногти скребли по плитке, когда боль ударила со всей силой. Скорбь душила меня, заставляя сущность пульсировать, пока я стоял там, на коленях, наполовину согнувшись. Я не мог дышать, но не это заставляло силу клокотать. Не это вызвало дрожь где-то глубоко внутри меня. Это была ярость, которая владела мной сильнее всего, выжигая меня изнутри ледяным пламенем, пока мысли хаотично сталкивались друг с другом. Было так много «а что если». Что, если бы я убедил её, что справлюсь сам? Что, если бы я ушел в тот момент, когда она потребовала, чтобы я остался, и поскакал в Пенсдурт? Что, если бы я послушал его и поговорил с ней? И было так много «нужно было». Ей никогда не следовало приходить сюда без меня. Мне следовало сделать больше, чтобы остановить её. Мне следовало найти способ быть рядом. Мне следовало сказать Поппи—
Поппи.
Дрожь прошла по мне, и затем я полностью замер, но только снаружи. То, что было внутри, двигалось, бурлило и извивалось. Гнев и скорбь сталкивались снова и снова, смешиваясь с силой — и с виной. И её было так много. Давление нарастало, распирая плоть. Всё мое тело сотрясалось, челюсти сжались, когда я пытался удержать это в себе, не дать вырваться наружу. Чтобы не закричать. Чтобы не сорваться и не разорвать этот мир на части.
Но это было невозможно остановить.
Ни крик. Ни сокрушительный удар. Ни ярость, скорбь, вину и всю ту мощь, что кружилась во мне. Всё это столкнулось воедино, и удержать это было нельзя.
Запрокинув голову, я взревел — звук был глубоким и гортанным. В тот миг, когда он вырвался наружу, он начал разрушать. Всё вокруг искажалось и отшатывалось, будто сам мир стремился убежать прочь, но спасения не было.
Ни для меня.
Ни от меня.
Сила внутри меня взорвалась ледяной, опустошительной волной. Оставшиеся стены поместья Сиклифф, полы, многочисленные комнаты, боги, которые только что прибыли, и Вознесшиеся, что находились в подземельях, — всё просто исчезло в одно мгновение.
Всё это.
Рассыпалось в прах.
Взрывная волна прокатилась по округе с брутальной, сокрушительной силой, выходя далеко за пределы того места, где когда-то стоял Сиклифф. Воздух искажался, пока мощь сползала вниз по утесу. Корабли трещали, затем разлетались в щепки. Деревья вспыхивали и горели с дьявольской силой, превращаясь в дымящиеся угли за считанные секунды. Крыши срывало и разрывало на крошечные осколки. Стены рассыпались пеплом. Улица за улицей, во всем Пенсдурте, — всё, что стояло, было стерто с лица земли. Превращено в пыль.
Всплеск силы накрыл Райз, находя многочисленные трещины и разломы, появившиеся, когда содрогнулась земля. Сущность обрушила великую стену изнутри; каждый блок, сложенный друг на друга, дезинтегрировался.
Вся эта ярость, скорбь, вина — всё это поглотило меня, пока не осталось ничего, кроме руин, которые я породил, и гнева, что следовал за ними.
БРАТЬЯ
Поппи
Я обнаружила, что стою среди сосен.