Богиня ухмыльнулась, отступая назад. Я бросился вперед, но она скользнула в разлом. Ледяная ярость запульсировала в венах—
— Твою мать.
Моя голова резко повернулась к Большому залу. В нескольких футах внутри стоял бог. Я не видел его черт под капюшоном прилегающего черного пальто, но он был стар, и сила в нем была иной. На ней не было печати смерти.
— Черт бы побрал мою жизнь, — пробормотал другой голос — тот самый, что требовал уйти.
Мой взгляд переместился за спину бога в капюшоне, который начал отступать. Внутри было двое. Первой я увидел женщину в белых доспехах. Высокая и величественная, с насыщенным коричневым оттенком кожи и туго заплетенными косами, я мгновенно понял — это тот Первородный, которого я чувствовал. Мне даже не нужно было видеть серебряные глаза, чтобы понять свою правоту, но я посмотрел, заметив слезы, блестевшие на фоне эйзера, подсвечивающего вены под этими глазами.
Взгляд метнулся к тому, кто выставил руку перед ней. Он был на полголовы выше, с рыжевато-каштановыми волосами и золотистыми глазами. Я присмотрелся к нему, ощущая в его силе нечто темное и призрачное, напомнившее мне тот момент у Города Богов, когда ненадолго появился Никтос. Он не был Первородным, но был очень, очень стар.
Я быстро осмотрел зал — или то, что от него осталось, — продвигаясь вперед. Купольный потолок исчез, несколько колонн, поддерживающих нишу, были сломлены, а половина второго яруса обрушилась на первый этаж. Красное пятно расплылось по треснувшей мраморной плитке.
— Что ты такое? — заговорил безликий бог, пока я приближался.
— Не так важно, — огрызнулся рыжеволосый, пока Первородная богиня смотрела в упор, её грудь тяжело вздымалась под доспехами.
— Не согласен, — ответил другой, оставаясь на месте.
Я сосредоточился на нем, вдыхая, пока мои чувства тянулись к нему. В груди завибрировало низкое, рокочущее рычание. Не его сила заставила лед в моей груди затвердеть. Это был запах, которым он был пропитан.
Кровь, которая не была его.
Кровь, пахнущая жасмином.
Мой подбородок опустился, верхняя губа дернулась.
— Тиерран, — произнесла Первородная низким, тревожным голосом.
Бог наклонил голову. — Что ты такое? — повторил он.
— Смерть.
Двое за его спиной напряглись. Рыжеволосый снова позвал Тиеррана, и тот начал двигаться. Но я был быстр — быстрее, чем когда-либо.
Мгновение — и моя рука на горле бога в капюшоне. — Я чувствую её запах на тебе. — Я вдохнул, опуская взгляд на грудь его пальто. Оно было перепачкано засохшей кровью. Эйзер пульсировал, разрастаясь. — Ты весь покрыт её запахом.
— Её…? Черт, — выдавил бог, задыхаясь. Он поднял руку, но не стал призывать силу. — Не надо.
Я понятия не имел, к кому он обращался — ко мне или к ним. Мне было плевать. Еще одно рычание вырвалось из глубины моей души.
— Это Король, — сумел выдохнуть он. — Её Король.
Я почти не слышал его. Ледяной узел в груди расширялся, становясь холодной, ненасытной пустотой. — Где она?
— Не надо, — повторил он.
Это не было ответом, и я закончил спрашивать. Моя хватка на его горле усилилась, пресекая всё, что он собирался сказать. Я развернулся, приподнимая его над полом—
Эйзер ударил в заднюю часть моего плеча, отбросив меня от бога в капюшоне; обжигающая боль пронзила каждый нерв. Холодная ярость затопила меня, пробуждая первобытный инстинкт.
Тени расцвели под кожей; плоть на кистях, предплечьях и участками на груди снова истончилась, обнажая серебристую сияющую кость. Кожу между лопатками закололо. Мышцы глубоко под ними заходили ходуном, выталкивая крылья, спрятанные вдоль позвоночника. Они вырвались наружу, когда я развернулся к богам.
Шок отразился в глазах Первородной богини, затмевая скорбь, пока её взгляд скользил по мне. — О мои Мойры, — прошептала она. — О мои, черт возьми, Мойры.
Уголки моих глаз заполнили багровые тени. Я повернул голову к богу в капюшоне, и мои крылья резко распахнулись.
— Ого, — пробормотал он.