Судьбы швейцарских колоний в Северном Причерноморье и в Крыму (ХIХ – начало ХХ века): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Причины эмиграции

Для анализа причин эмиграции в цюрихском проекте использовалось классическое разделение на факторы, толкающие к отъезду (факторы «push»), и факторы привлекающие (факторы «pull») – другими словами, на причины, которые толкали отдельных лиц покинуть Швейцарию, и на условия, которые определяли привлекательность России как места эмиграции.

Говоря о факторах, которые стимулировали отъезд, исследователи ссылаются на экономический кризис в Швейцарии, особенно на голод, поразивший страну в 1816–1817 гг. К этому добавились изменения в обществе, которые такая сельскохозяйственная страна, как Швейцария, испытала в ходе индустриализации и которые в корне изменили целые отрасли производства. Например, эмиграция сыроваров, помимо других причин, была обусловлена уменьшением роли горных регионов в экономике и кризисом молочного альпийского производства, который разразился около 1850 г.[33] Кроме этого, в Конфедерации образовался избыток специалистов, особенно в период перед развитием системы высшего преподавания в. НТК в. Все это во многом толкало швейцарцев попытать счастья за границей.

Особенно привлекательной страной стала Россия, так как там шел процесс модернизации, начатый еще Петром Великим. Усилия русской элиты открыть страну для экономического, социального и в определенной мере культурного развития создавали хорошие возможности для карьеры высококвалифицированных людей, в частности для выходцев из Западной Европы. Так, в русской армии были востребованы опытные военные инженеры. Сравнительно низкий уровень медицины в Российской империи вплоть до начала XIX в. открывал широкий простор для деятельности врачей-иностранцев. В реформаторских церквях Санкт-Петербурга и Москвы были востребованы протестантские пасторы из Швейцарии. В поселениях на Волге и на юге империи также ощущался недостаток пасторов, поэтому там даже не требовалось, чтобы они имели специальное образование. Незамужние женщины, имевшие родным языком французский, могли найти место гувернантки в аристократической русской семье, даже не имея никакой другой профессиональной квалификации[34].

Итак, при анализе сочетания факторов, стимулировавших к отъезду и привлекавших в страну, становится очевидным, что швейцарская эмиграция в Россию до революции 1917 г. была во многом мотивирована экономическими причинами. При этом она затрагивала людей, которые имели определенную профессиональную специализацию.

Концентрация швейцарских эмигрантов в определенных регионах России

Предварительное исследование, проведенное в Цюрихе в 1985 г., позволило проанализировать статистику мест проживания примерно 4000 швейцарцев, которые работали в России. Было выявлено, что эмигранты были сконцентрированы в Санкт-Петербурге и Москве, а также на Украине и в Южной России. Также были выявлены районы проживания швейцарцев в Королевстве Польском и в Финляндии[35].

Однако в последующий период новые исследования позволили внести некоторые изменения в предварительные результаты. Так, карта 1790 г.[36] (рис. 3) показывает, что в эту эпоху, помимо региона Санкт-Петербурга (обозначенного на карте буквой N), важным направлением миграции для швейцарцев также являлся и регион Волги (буква V). Во времена Екатерины Великой правительство проводило политику привлечения в этот регион иностранных крестьян, что затронуло не только немцев, но и некоторое число швейцарцев. Однако последние исследования показали, что роль швейцарцев в создании колоний на Волге была не так важна, как считалось до этого[37].

В начале Первой мировой войны (рис. 4) регион Волги почти полностью потерял свое значение для швейцарцев в России, в то время как район Санкт-Петербурга, Центральная Россия и Москва (буква С) увеличили свою значимость для эмигрантов. Это подтверждается тем, что процент швейцарских коммерсантов и промышленников в этих регионах возрос.

Рис. 3. Расселение швейцарцев в Российской империи в 1790 г. Из 4000 изученных случаев

Швейцарские эмигранты селились городах и селах или по отдельности, или группами семей. Особый интерес представляют два поселения на юге страны, которые были созданы группами швейцарских эмигрантов: в 1803 г., в рамках политики заселения земель, около 250 швейцарцев, происходивших преимущественно из кантона Цюрих, отправились в Россию.

Рис. 4. Расселение швейцарцев в Российской империи в 1914 г. Из 4000 изученных случаев

В 1805 г. они получили земли в Крыму, где основали деревню Цюрихталь. В 1822–1823 гг. около 30 швейцарцев, происходивших преимущественно из кантона Во, основали в Бессарабии поселение виноделов Шабаг (Шаба, Шабо). В противоположность другим эмигрантам, эти колонисты в основном отказались от своей национальности и стали российскими гражданами[38].

Проблемы адаптации швейцарцев к новой родине

Многие швейцарцы при царском режиме смогли создать счастливую и вполне успешную жизнь. Даже если перед началом Первой мировой войны большая часть из них не владела большим капиталом, то все равно в целом Россия предоставила им значительно лучшую возможность продвижения по социальной лестнице, чем они имели бы в то время в Швейцарии[39].

Все это вовсе не означает, что эмигранты полностью адаптировались к образу жизни и менталитету своих русских соседей. Совсем наоборот: особенно это относится к швейцарцам первого поколения (те, которые родились и выросли в Швейцарии), которые всячески культивировали свою швейцарскую идентичность. Они зачастую организовывали свое социальное пространство внутри швейцарских колоний и в глубине души чувствовали себя чужими на новой родине[40]. В воспоминаниях и письмах, которые они нам оставили, швейцарские эмигранты описывали русских большей частью как людей добрых и гостеприимных, но в то же время и раздражительных. Швейцарцы считали себя людьми более воспитанными, более работящими и более чистоплотными, чем русские. Такие характеристики большей частью соответствовали стереотипам восприятия и представлениям, уже привезенным с собой швейцарскими эмигрантами в Россию[41].

Швейцарцы первого поколения жили скорее по соседству с местным русским населением, чем вместе с ним. Это уже последующие поколения, родившиеся в России, начали больше идентифицировать себя с новой родиной и интегрировались в местное общество, даже в плане языка и религии. При этом нужно отметить, что немецкие швейцарцы смогли поддерживать из поколения в поколение определенную языковую автономию от своих русских соседей, общаясь между собой на немецком литературном языке и адаптируясь к более многочленным группам немцев в России[42].

Экономическая роль швейцарской миграции в России

В результате ряда исследований было выявлено примерно 300 швейцарских промышленных предприятий, созданных в Российской империи до 1917 г., особенно в области механической, пищевой и текстильной промышленности. Швейцарский промышленный капитал, проинвестированный в Россию, составил в 1917 г. примерно 300 миллионов швейцарских франков. Швейцарские предприниматели внедрили в России несколько технических инноваций, как, например, вращающийся пресс и механическое ткачество ковров, а также основали первую фабрику часов и ламп накаливания.

В секторе торговли и промышленности, например в часовой, швейцарские эмигранты в России были связаны двусторонними коммерческими связями. Россия импортировала из Швейцарии, прежде всего, готовые продукты (часы, сыр, ткани, машины, станки, точные инструменты, химические продукты), а экспортировала в Швейцарию в основном сырье (зерно, масла, металлы, лен, коноплю). Накануне Первой мировой войны Россия занимала в швейцарском экспорте седьмое место, а для часовой промышленности она являлась третьим по объему рынком сбыта[43]

Возвращение в Швейцарию после 1917 г. и новая эмиграция в Советский Союз

Вследствие Октябрьской революции и политики экспроприации швейцарцы в России потеряли большую часть своего имущества и своих средств к существованию. Примерно 8 тысяч из них вернулись в Швейцарию, часто без средств к существованию. Те, кто работал в определенных секторах производства, например сыровары, еще несколько лет продолжали свою работу, но насильственная коллективизация, проводимая новым правительством в сельском хозяйстве, сделала невозможной для них жизнь в Советском Союзе. Оставшиеся швейцарские специалисты были высланы из страны в 1938 г., после отказа принять советское гражданство[44].

В то же время в 20-30-х гг. более 200 швейцарцев эмигрировали в Советский Союз. Речь идет, прежде всего, о левых интеллектуалах, членах Коминтерна и симпатизирующих Коммунистической партии, желавших принять участие в создании нового равноправного общества в России. Наиболее известный пример – это группа из сотни швейцарцев, в большинстве своем ремесленников и рабочих, которые попробовали в 1923–1924 гг. основать в регионе Волги образцовые сельскохозяйственные кооперативы под руководством бывшего национального советника Фрица Платтена [Fritz Platten] (1883–1942). Этот опыт не удался, в частности, потому, что эмигранты не имели никакого представления о сельском хозяйстве[45]. Попытка эмиграции в 1937 г. шестидесяти рабочих часовщиков из кантона Юра также провалилась, и они быстро вернулись в Швейцарию[46].

Перспективы дальнейшего исследования

Состояние вопроса, которое мы представили здесь, относится к исследованиям, опубликованным большей частью уже много лет назад. Поэтому можно пожелать, чтобы результаты этих исследований были бы использованы в других проектах, а также проанализированы и развиты в свете современных задач. Нужно было бы также привлечь внимание и к темам, которые к настоящему моменты были только затронуты, как, например, судьба потомков швейцарских эмигрантов в Советском Союзе или швейцарская эмиграция в современную посткоммунистическую Россию.

Междисциплинарный подход позволит лучше проанализировать источники, а также продуктивно использовать их при формулировке новых вопросов и проблем. Именно здесь я вижу возможности реализации проекта Лозаннского университета. С точки зрения историографии, этот проект представляет интерес не только потому, что он позволит описать более точно историю Шабага и Цюрихталя, но, рассматривая в единстве исторический, лингвистический и культурный аспекты, он создаст такой подход, который позволит понять детали жизни швейцарцев в России и лучше определить изменяющуюся идентичность мигрантов и их потомков.

Источники и литература

Amburger E. Die Pastoren der evangelischen Kirchen Russlands vom Ende des 16. Jahrhunderts bis 1937: Ein biographisches Lexikon. Lüneburg: Nordostdeutsches Kulturwerk, 1998.

[33] Tschudin, 1990, p. 27–29.

[34] Goehrke, 1998, p. 298–304.

[35] О швейцарцах в Финляндии см.: Leitzinger, 1991. О Польше в целом (не только части, входившей в состав Российской империи) см.: Andrzejewski, 2002.

[36] Карты взяты из работы: Bühler et al., 1985, p. 208, 211.

[37] Плеве, 1998, с. 128; Goehrke, 1998, p. 307–308.

[38] Stricker, 1998, p. 24–25. Недавно был опубликован дорожный дневник одного молодого человека шестнадцати лет из Лозанны, Франсуа-Давида Нуара, который участвовал в экспедиции колонистов в Шабаг в 1822 г. (Noir, 2016). О Шабаге также см.: Gander-Wolf, 1974; Grivat, 1993.

[39] О финансовой ситуации последнего поколения швейцарцев в Россию перед революцией см.: Lengen, 1998, p. 378–387; Goehrke, 1998, p. 314.

[40] О стереотипах восприятия см. сборники Bild und Begegnung (Brang et al., 1996), Fakten und Fabeln (Bankowski et al., 1991), Zimmermann, 1996. Об образе России у временных эмигрантов в начале ХХ в. см. также: Collmer, 2001b.

[41] См.: Goehrke, 1998, p. 311; Moser, 2006. О традиционных стереотипах восприятия в отношениях Россия – Западная Европа см. также: Scheidegger, 1993.

[42] О поведении в языке и в религии швейцарцев первого поколения в России, а также их потомков в России см.: Stricker, 1998, p. 26–27.

[43] Rauber, 1985, p. 324–355, 370.

[44] Одним из примеров может служить судьба художника Эрнста Дерендингера. См.: Derendinger, 2006, p. 537–549; Goehrke, 2009, p. 21–22.

[45] Schneider, 1985; 1987.

[46] О швейцарских коммунистах и их связи с Советским Союзом см.: Huber, 1994; Studer, 1994. О том представлении, которое швейцарцы в России имели о Советском Союзе, см.: Uhlig, 1996; 1992.