Судьбы швейцарских колоний в Северном Причерноморье и в Крыму (ХIХ – начало ХХ века): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Stroev A. Les débuts pédagogiques de Frédéric-César de La Harpe // Meuwly O. (dir.) Frédéric-César de La Harpe 1754–1838, Bibliothèque historique vaudoise. 2011. № 134. P 23–35.

Syburra-Bertelletto R. Mon cher frère Auguste (1804–1853) et César (18111897) Ducrey. Deux frères, deux carrières, une correspondance, Sedunum Nostrum, Association pour la sauvegarde de la cité historique de Sion. Bulletin № 78. 2007.

Tosato-Rigo D. Les relations russovaudoises à l’époque de Frédéric-César de La Harpe // Karapetyants I., Meuwly O. (dirs.) Les Vaudois en Russie. Col-loque du 16 septembre 2009, Pro Helvetia, Fondation suisse pour la culture. Moscow, 2012. P. 34–44.

Перевод И. Ивановой

Неудавшиеся попытки эмиграции из Швейцарии в южные регионы Российской империи в первой трети ХIХ в.[80]

Сергей Григорьевич Кащенко

Елена Сергеевна Кащенко

Санкт-Петербургский университет

Ирина Сергеевна Иванова

Лозаннский университет

Введение: обзор документов Российского государственного исторического архива (Санкт-Петербург)

В последние десятилетия история швейцарских колоний в Крыму и в Северном Причерноморье привлекает внимание многих исследователей и журналистов[81], поскольку эта проблема многие годы оставалась малоизвестной. Цели этих работ изменялись в зависимости от тех читателей, для которых они были предназначены: одни исследования были созданы для специалистов отдельных областей (например, права, экономики, исторической демографии), другие же должны были привлечь внимание широкой публики, интересующейся историей отношений между Швейцарией и Россией. В качестве источниковой базы этих работ использовались самые разнообразные документы: от официальных архивных материалов до устных рассказов потомков швейцарских колонистов, семейной переписки и домашних архивов.

Однако научное качество работ по истории во многом определяется вниманием к источникам и тщательностью источниковедческого анализа документов, которые попали в руки исследователей. По этой причине вопрос анализа источников, находящихся в официальных архивах, остается крайне важным.

В настоящее время, независимо от большого числа работ о швейцарских колониях, вопрос о создании исчерпывающего списка русских архивов, в которых находятся важные для этой темы документы, остается актуальным. Хотя в Цюрихе существует специальный архив швейцарцев в России[82], который содержит богатую информацию, в этом вопросе остаются отдельные лакуны, которые нужно заполнить. Данная статья ставит это одной из своих целей.

Сегодня, имея «критическую массу» работ по истории швейцарских колоний, мы можем достаточно точно очертить круг архивохранилищ в России, где находятся документы по данной проблеме.

Прежде всего, это государственные архива Москвы и Петербурга, в которых сохранились фонды различных министерств Российской империи, архивы Орловской области (ГАОО) и Смоленска (ГАСО).

Документы, касающиеся жизни швейцарских колоний, находятся и в делах Государственного архива Республики Крым.

Наконец, необходимо отметить и Государственный архив Одесской области на Украине. Здесь находятся важные документы о жизни швейцарцев на Юге России.

Между тем наше исследование показало, что государственные архивы России изучены еще недостаточно. В данной работе мы ограничились анализом Российского государственного исторического архива (РГИА, Санкт-Петербург), чтобы установить список находящихся там документов о швейцарских колониях на Юге России и в Бессарабии. В качестве результата нашей работы мы выявили 174 дела из 11 фондов по теме «Швейцарские колонии Бессарабской губернии и Юга России».

Среди них: Ф. 1263. Комитет министров. Ф. 379. Департамент государственных имуществ Министерства финансов (1811–1837 гг.). Ф. 383. Первый департамент Министерства государственных имуществ. (1837–1866 гг.). Ф. 828. Генеральная евангелическо-лютеранская консистория (1832–1918 гг.). Ф. 1284. Департамент общих дел МВД (1842–1918 гг.). Ф. 1409. Собственная Е. И. В. канцелярия (1812–1917 гг.). Ф. 1399. Коллекция карт, планов и чертежей Петербургского Сенатского архива. Ф. 1181. Главного комитета об устройстве сельского состояния (1861–1882 гг.) и др.

Все эти материалы доступны для работы. Однако необходимо отметить несколько их особенностей. Прежде всего, многие документы содержат материалы, написанные на трех языках: русском, французском и немецком. Тексты на французском и немецком – это письма или прошения, поданные организаторами эмиграции из Швейцарии в Россию. Большая часть таких документов сопровождается русским переводом, сделанным профессиональным переводчиком министерства. Однако встречаются и непереведенные документы.

Надо отметить, что чтение документов, написанных по-немецки, представляет наибольшие трудности, так как эти документы создавались частными лицами, почерк которых нелегко расшифровать. Кроме того, это еще немецкий готический шрифт, написанный на тонкой бумаге. Поэтому текст, находящийся на одной стороне письма, проступает на другую сторону. Это создает смешение букв двух текстов, которое затрудняет чтение. Часто только с помощью русского перевода можно понять их содержание, так как этот перевод сделан на гербовой, достаточно плотной бумаге и профессиональным писцом или переводчиком, т. е. написание слов достаточно четкое.

Далее, все официальные документы составлены в соответствии с четкими правилами: каждый последующий документ включает в себя все предыдущие, посвященные той же теме. С одной стороны, это можно рассматривать как негативный факт, так как каждый документ становится очень объемным и содержит много повторов. Но с другой стороны, благодаря этому правилу легче понять детали каждого дела. Кроме того, текст, читаемый с трудом в одном документе, можно прочитать более ясно в последующем документе.

Наконец, большая часть всех этих документов находится в виде микрофильмов, что тоже не облегчает работу с ними. Анализ этих документов, зачастую весьма объемных, показал, что они содержат малоизвестную информацию и поэтому представляют особый интерес для истории швейцарских колоний на берегу Черного моря и в Бессарабии. Необходимо отметить, что в этих фондах находятся не только материалы успешной эмиграции, в результате которой были основаны такие процветающие колонии, как, например, Цюрихталь в Крыму и Шабо (Шабаг) около Одессы, но и материалы, описывающие неудавшиеся попытки эмиграции в Россию. Подобные случаи малоизвестны историкам, однако они имеют тоже свое значение в понимании причин и условий швейцарской эмиграции на Юг России. Поэтому их анализ стал второй целью данной статьи.

Попытка эмиграции в Крым фабрикантов шелка из Цюриха (1803–1804 гг.)

В ф. 383 документов Первого департамента Министерства государственных имуществ (1837–1866 гг.), оп. 29, хранится дело № 218 под названием «Об отношении графа Воронцова относительно предположения иностранцев Ешмана и Мейера о вызове из Швейцарии ремесленников для заведения в Южном крае шелковой и кисейной фабрик». Это дело содержит переписку между российским консулом в Гамбурге Андреем Андреевичем Форсманом (18001806 – поверенный в делах в Гамбурге), министром иностранных дел Российской империи графом Александром Романовичем Воронцовым, министром внутренних дел графом Виктором Павловичем Кочубеем, министерством коммерции и другими официальными лицами. Вся переписка по этому делу продолжалась с 22 января по 9 августа 1804 г.

Основой переписки послужило предложение швейцарских купцов Рудольфа Эшмана и Христофа Мейера, выходцев из Цюриха, живущих в Гамбурге, организовать переселение швейцарских фабрикантов шелка из Цюриха в Крым[83]. Эти два купца выступили как посредники в переговорах между цюрихскими шелководами и российским консульством.

Швейцарцами была разработана целая программа по организации производства шелка и хлопчатобумажных тканей в Новороссии. Их внимание к этому региону, особенно к Крыму, было вызвано благоприятными климатическими условиями для развития текстильной индустрии, а также близостью морских путей. Швейцарцы продумали все детали эмиграции, начиная с отбора и вывоза искусных мастеров из Цюриха и кончая условиями реализации продукции как в России, так и за ее пределами.

Швейцарская программа включала и такие аспекты, как строительство фабрик, поставка оборудования, исходных материалов, красителей, т. е. учитывала все составляющие развития шелковой и хлопчатобумажной промышленности. Были предусмотрены в ней и перспективы экспорта готовых товаров в соседние страны. Более того, помимо развития в Крыму этой отрасли индустрии программа предусматривала и развитие сельского хозяйства: швейцарские эмигранты предполагали насадить в Крыму шелковичные деревья, развести сады и виноградники.

Для реализации этой программы швейцарские производители шелка предполагали переселить 200 человек, включая женщин и детей. Интересно, что в критерии отбора будущих колонистов входили не только профессиональное мастерство и материальный достаток, но и нравственные качества: «К тому надлежит избрать людей, которые в рассуждении их способностей, нравственности и знаний годились к таковому плану и где бы каждый из них был на своем месте; людей не из низшего состояния, коих как солдат набирать можно, но таковых, кои имеют дальнейшие интересы видя для себя и фамилий своих, коих честолюбие и правила к тому клонятся, чтобы рачением своим, деятельностью и трудами приобрести себе состояние и на коих верности и честность положиться можно»[84].

[80] Настоящая работа выполнена в рамках международного проекта Швейцарского и Российского научных фондов «История швейцарских колоний в Крыму и в Северном Причерноморье: лингво-идентичностный аспект».

[81] Grivat, 1993; Collmer, 2001; Bastian, 2016a; Bastian, 2016b.

[82] Russlandschweizer-Archiv RSA, Schweizerisches Sozialarchiv, Zurich.

[83] РГИА. Ф.383. Оп. 29. Д. 218. Л. 24, 2–3.

[84] Там же. Л. 24 об.