- Наконец-то, Влас Эдуардович! – лениво ворчу и неторопливо шагаю к ним, засунув руки в карманы домашних штанов. - Вы в Питере заблудились, что ли? Или мосты развели перед вашим носом?
На мой сарказм он никак не реагирует. В потухших глазах – холодная пустота. Видимо, беседа с бывшей выдалась напряженной и неприятной. Зная, как форменная тварь моя тёщенька, мне становится жаль измученного, поникшего Власа.
- С Таисиной матерью общался по душам, а после нее - с полицией и представителями опеки разбирался, - устало объясняет он. Сил нет со мной препираться. - Любу у этой дряни заберут, я это гарантирую. Лично проконтролирую процесс лишения родительских прав. Ей вообще детей доверять нельзя. Стерилизовать к чёртям с.… - резко осекается, крепче обняв дочь. - Прости, Таечка, я не….
- Не извиняйся, пап, я все понимаю, - шепчет она, прильнув щекой к его груди. - Не могу принять, пока что это слишком больно для меня, но… понимаю. Правда.
- Девочка моя родная, дочка, - ласково приговаривает он, поглаживая ее по голове. Большой, взрослый мужик плавится на глазах. - Всё хорошо, Тая, я рядом и люблю тебя. Муж твой… - косится на меня и снисходительно произносит: - тоже молодец. Ты у нас самой счастливой будешь.
- Влас Эдуардович, вам удалось выяснить все, что вы хотели? – осторожно прощупываю почву.
- Да, Ярослав, моя бывшая жена под градусом очень разговорчивая, - тяжело вздыхает он. – Так что я услышал даже то, чего бы никогда не хотел знать.
- Макееву она нас сдала?
Кивает. Яростно массирует пальцами переносицу.
- Да, они по сигналу отследили координаты иглу, а потом по номеру твоего телефона заказали запись звонков. Без особого труда нашли ваш разговор с Арсением, смонтировали так, чтобы звучало провокационно, и отправили Таисии перед свадьбой. Ее новый номер тоже эта дрянь слила за отдельную плату.
- Поверить не могу, что мама продала меня, - сокрушается Тая. - Что я плохого ей сделала? За что она так со мной?
- За деньги, разумеется.
Мне хочется успокоить жену, но у меня ее временно украли. Эта прерогатива сейчас принадлежит Воронцову. Он баюкает дочку в мощных лапах, как маленькую, а она всхлипывает, уткнувшись носом в его рубашку.
- Давно у нее связь с Макеевым?
- Очень давно, - горько ухмыляется Влас. – И теснее, чем я думал.
- В смысле?
- Они встречались, ещё когда мы были женаты. Как я понял из несвязного лепета бывшей, аборт она сделала как раз от Макеева, о чем и жалеет по сей день. Вот так в одночасье можно лишиться и жены, и друга.
Тая молча берет отца за руку, пальцами нежно проводит по тыльной стороне широкой ладони. Теперь ее очередь утешать разбитого Воронцова, и она делает это искренне, наивно, со слезами на глазах. Моя трогательная девочка.
- Папуль, ты уверен по поводу Любочки? – сипло спрашивает она спустя время. - Из-за того, что натворила мать, ты не сможешь тепло относиться к моей сестре. Лучше мы с Яром…
Воронцов хмурится, отрицательно качает головой. В его взгляде – решимость и отцовская любовь. Если становиться батей, то только таким. Который за своего ребенка каждому горло перегрызет.
- Вам надо строить свою семью, заводить детей, заботиться о них. Вы друг с другом договориться не можете! - отчитывает нас обоих, и мы послушно опускаем головы, как нерадивые школьники. – Бегаете по кругу, как белки в колесе. Ссоритесь, миритесь, свадьбы срываете!
- Ну, па-апа! – возмущенно тянем в унисон.
- Сами ещё дети, - усмехается. - Я совершил ошибку, и мне теперь за нее расплачиваться.
- О чем ты? – хмурится Тая, слегка отстранившись, чтобы посмотреть отцу в глаза.
- Не бери в голову, - он мягко целует ее в лоб. – Сама подумай, у меня есть деньги, связи и время болтаться по Питеру. Я над Любой в два счета опеку оформлю. Учитывая мои возможности, это вообще не проблема.
- Влас Эдуардович, а дальше что будете делать? Уверены, что с ребенком справитесь? С вашим-то диагнозом… - скептически морщусь, вспомнив, что он мне рассказал перед вылетом.
- Тш-ш-ш, все нормально, - зло шикает на меня, покосившись на опешившую дочь. – Справлюсь, время есть. Сейчас главное – Любу забрать. Будем решать проблемы по мере их поступления.
- Какой диагноз? – отмерев, лепечет Тая. – Папа? Яр-р-р-р? – оглядывается на меня. По-детски топает ножкой.
- Э-э-э, не рычи на меня, мы же только помирились, - испуганно выставляю руки перед собой. – Батя, расскажите ей все немедленно! Иначе опять я буду виноватым, как с проектом.
- Ерунда, - отмахивается Воронцов.