Тишина. Тихое потрескивание эфира. И, где-то далеко, голоса:
«...нет, можно, конечно, вырыть огромную яму, обнести её каменной стеной и проводить реакции там. Раньше так и делали. Но потом решили не сворачивать с земли целые деревни и не разносить в пыль алхимические заводы, а просто проводить реакции с маленькими порциями «Правого Золотого Льва». Дороже, дольше, но всяко безопаснее. Однако...»
Артур. Занят любимым делом – читает лекции. Да и слушатель попался толковый; Сальдо, как ни крути, всё же, отменно разбирался в алхимии.
Старый колдун не услышал следователя, но Фигаро понимал, что он вполне может докричаться до Мерлина: связь не была разорвана, а просто заглушена, словно между ним и Артуром-Зигфридом неожиданно возникла мягкая податливая преграда.
«...подземный свет в одиночку ищут. Так, может, не будешь нарушать правила?»
Фигаро решительно оборвал контакт. В конце концов, ничего опасного пока что не происходило: на него не нападала стая нечисти, деревья не превратились в чудовищ, а земля не стала кипящей лавой. Он просто... Ну... Немного заблудился.
...на самом деле была ещё одна причина не орать «Артур! Артур!», существование которой следователь не хотел признавать даже перед самим собой: звать на помощь Зигфрида-Медичи превращалось в нечто вроде дурной привычки.
Не так давно весьма хитрый, сильный и нетривиально мыслящий колдун умудрился отрезать Фигаро от Артура и персонала Особого Отдела, отравил и отправил восвояси – умирать. Если бы не чистой воды случайность и не Орб Мерлина на пальце, следователя уже с почестями кремировали, возможно, даже дважды (куратор Ноктус не любил полумер).
Постфактум проанализировав свои чувства относительно того поганого события, Фигаро нехотя признал, что на самом деле рассчитывал не столько на бравых ребят из Отдела, сколько на Артура. Тот всегда был рядом, тот всегда приходил на помощь, тот всегда мог придумать что-нибудь эдакое, что в последнюю секунду решало все мыслимые и немыслимые проблемы. Артур был Мерлином Первым, главой и отцом-основателем Колдовского Квадриптиха; это был рояль, который следователь всегда мог достать из кустов, и все супостаты бросались врассыпную.
Лишь не так давно, в ходе злополучной операции «Новое Солнце», Фигаро увидел другого Артура: растерянного, озадаченного, вчистую проигравшего несколько фигур на поле, которое старый колдун давным-давно считал своим. Это сблизило их: к родителям проникаешься тёплыми чувствами лишь когда понимаешь, что они, увы, смертны, и, зачастую, смертны внезапно, безо всякого предупреждения. Тут сработал тот же механизм, но следователь, помимо всего прочего, задумался: а что он будет делать, если попадёт в опасную и неожиданную ситуацию без всемогущего Мерлина?
Сейчас, правда, ситуация пока что никак не тянула на опасную, но статус неожиданной и непонятной по личной шкале Фигаро уже вполне себе получила.
Фигаро решил, что сейчас прямо-таки идеальный случай попробовать разобраться во всём без Артура. Вот только...
«Вот только в чём ты собираешься разбираться, если даже не можешь толком понять, что происходит?»
«Так, стоп. Это почему вдруг «не могу?». Происходило, если подумать, ровно то, что и должно происходить: герой былины отправляется за цветком папоротника в колдовскую ночь. По пути с героем, понятное дело, происходит всякая дичь – вот как сейчас. Ты в непонятном месте, заблудился. Что в таких ситуациях говорят герои всяких там сказок самим себе?
– Пойду куда глаза глядят, – задумчиво пробормотал Фигаро, – а там, авось, кривая вывезет...
Такой подход сказочных героев казался следователю всегда, как минимум, безответственным: что значит, «куда глаза глядят»?! А если они, пардоньте, глядят на обрыв? Море? Сельский нужник? Отличная идея: снять с себя всю ответственность, да и топать, насвистывая, куда, как говорила бабка Фигаро, нос с ветром укажут!
Но теперь следователь понимал, что всё не так просто.
Как герой найдёт то, чего в реальности просто не существует? Тем более, если герой – Иванушка-дурачок? Как ещё найти «стену стеклянную, что Царство Кащеево от земель людских ограждает», или, вот, к примеру, колдовской цветок? Как найти дверь, которой нет?
«Всегда помни, зачем ты пришёл...»
Сфокусируйся на цели, сделай желаемое самым центром своего естества, соберись, ноги в руки и вперёд, вверив себя Неизвестному. Орёл или решка, пан или пропал, красное или чёрное!
Фигаро решительно сжал руки в кулаки, подобрался, и потопал через зимний лес.
«Думай про цветок папоротника... Пф-ф-ф, отличный совет: а как изволите думать о том, чего в жизни не видел?.. Ну, это, положим, не отговорка: Австралию ты тоже в жизни не видел, ну и что? Всё равно сразу вспоминаются картинки из журнала «Вокруг Земного Шара»: низенькие деревца с плоскими кронами, кенгуру, там, всякие, аборигены с копьями... Давай, вспоминай: неужели ни в одной книжке сказок не было картинки с этим хреновым цветком кочедыжника?»
Картинки были: память услужливо подсовывала их Фигаро в изобилии. Вот только авторы книг и многочисленных культовых изображений вряд ли когда-нибудь видели волшебный цветок, а посему лихо малевали лютую дичь и отсебятину, щедро наделяя цвет папоротника то пылающими лепестками размером с ладонь, то короной острых, похожих на спицы световых лучей, а то и вовсе тугими щупалами, как у Ночного Летуна или Подвальной Слизи. В общем, фольклора много, толку мало.
Топая между сугробами следователь изо всех сил скрипел мозгами, пытаясь вообразить себе «цвет кочедыжника». Получалось у него, мягко говоря, чёрт-те что: мозг явно не понимал требований своего шефа, начисто отказываясь визуализировать то, чему Фигаро даже не мог дать толкового описания.
«Слушай, ну неужели так сложно представить себе штуковину из сказок, которые ты слышал и читал, наверное, тысячи раз?»
«Да, – надулся мозг, – потому что создать собирательный образ из разных картинок это ещё куда ни шло, но вот провернуть такой фокус с данными, которые полностью противоречат друг другу... Короче, иди ты в пень, я обиделся»
Кое-как сляпанный из мыслей и преданий фантом померк и со свистом улетучился из головы следователя.
Фигаро глубоко вздохнул, выругался... И тут вдруг понял, что лес вокруг изменился.
Странный серебристый свет не стал ярче; тускло мерцающие сферы всё так же вальяжно двигались между деревьями, но мерзкая гомогенность пейзажа, наконец, исчезла, и лес стал похожим на нормальный лес: вокруг вновь появились коряги, буераки, небольшие овражки, а бурелом по правую руку от следователя даже показался ему немного знакомым.
«Только одно непонятно: я нашёл дорогу или ещё больше заблудился? Как там Артур говорит: «в непонятной ситуации мы не можем расценивать те или иные изменения как положительные или отрицательные, потому что...» Стоп. А это ещё что?»