– С кем это ты разговариваешь, Рианнон?
– С Богом, – не задумываясь, ответила я. Кажется, ответ ей понравился.
– Понимаю. Я сама иногда с ним беседую, когда ищу ответа или подсказки. Хорошо отпраздновала Рождество?
– Нормально.
– Знаешь, на могилах сидеть нельзя, – сказала Мардж.
– Скамейки все намокли, – сказала я и почувствовала меткий удар боли, рубанувшей меня от задницы до пупка. – Но вообще тут все равно неудобно.
Я начала подниматься, и тут мне нестерпимо свело бедра. Мардж протянула одетую в перчатку руку и помогла мне встать. Я кивнула на венок.
– Вы сегодня в церкви дежурная по цветам?
– Нет, я пришла проведать Стэна. Каждый год прихожу на второй день Рождества. Сегодня одиннадцать лет, как его не стало. А я все прихожу и прихожу – тянет.
Мы пошли в направлении могилы Стэна – небольшого надгробия из черного мрамора, на вид совершенно нового и с вырезанными в камне золотыми буквами, из которых складывалось имя Стэнли Лоренса Пью, «Любимого Мужа Маргарет, Отца Эндрю и Джозефины. Ибо если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним».
Мардж опустила венок на прямоугольник перекопанной земли, в которой лежало тело Стэна.
– Ты тоже к кому-то пришла?
– Нет, я просто гуляю.
– Одна?
– Ага. Мне иногда хочется побыть одной. Я не очень хорошо лажу с людьми.
– Ты все ж возвращайся в ЖМОБЕТ. Не обращай внимания на Эдну, Дорин и Нэнси. Они все равно никому не нравятся, мы просто их терпим.
Она с хитрой улыбочкой подтолкнула меня локтем.
– Почему вы так ко мне добры? Мы с вами в ЖМОБЕТ толком никогда и не разговаривали.
– «Всякое раздражение и ярость, и гнев, и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас; но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас».
– Пословицы и поговорки?
– Послание к ефесянам, четвертая глава, если память меня не подводит.
– Вы, наверное, живете по заветам Библии?
– Ну на что-то ведь надо опираться в этом мире. Держаться за что-то. Всем нам нужен какой-нибудь якорь.
Опять чертовы корабли.
Похоже, основная мысль всегда одна и та же: Бог все простит, если достаточно сильно его любить. Но я на такое не куплюсь. Очень хотелось бы в это поверить, но я не верю. Хотелось бы мне жить в мире, где все настолько просто: сделал что-нибудь плохое, а потом помолился – и все стерто, отмена. В мире, где люди, которых мы любим, дожидаются нас, сидя на облачке. Но это ведь не так. Лично я считаю, что можно только догадываться, что нас там ждет.
Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим.
Ну вообще-то нет, я не прощаю.
И не введи нас во искушение.
А если все вокруг входят во искушение, мне что – смотреть и держать себя в руках?
Но избавь нас от зла.