– Я вполне в состоянии сама о себе позаботиться. А если мне вдруг понадобится помощь, у меня есть друзья, которым я могу позвонить. А Дзынь, если хотите, можете взять с собой – как тогда с Озерным краем.
– Дорогая, как ты на это смотришь? – спросил Джим, чуть не подскочив от восторга.
– Я не могу выгуливать ее так часто, как вы, – добавила я. – Возьмите ее с собой в Шотландию, покажите ей достопримечательности. В спальный вагон с ней можно.
– Да, – сказала Элейн, прижимая Дзынь к щеке. Дзынь лизнула ее в нос. – Конечно, мы можем ее взять.
Элейн вдруг уставилась на билеты, которые держала в руках, и Джим посмотрел на меня.
– Что такое, милая? – спросил он у нее.
– Ведь первое января – это уже следующий год. Я не хотела думать о следующем годе. Год будет непростой, да? Суд.
– Но это уже в следующем году, – сказал Джим. – А пока давай думать про этот.
Она всхлипнула, поперхнувшись слезами.
– Я всегда мечтала поехать куда-нибудь на Новый год. Спасибо, Рианнон.
Она нагнулась, чтобы меня обнять, но Дзынь обогнала ее и первая прыгнула ко мне в объятия.
– Ты уверена, что мы можем ее взять? – спросила Элейн.
– Конечно.
Подарок от Марни я развернула последним, пока Джим подбирал с пола оберточную бумагу и разглаживал, чтобы использовать заново на будущий год, а Элейн рылась в корзине для грязного белья, чтобы организовать вечернюю стирку. Это была книга – старый потрепанный экземпляр «Ветра в ивах» с подписью внутри на обложке, сделанной детской рукой:
Больше никаких приписок в книге не было, если не считать одного-единственного предложения на двадцать третьей странице, подчеркнутого красной ручкой:
«Таков был первый из многих дней, проведенных на реке Кротом, столь неожиданно изменившим свою жизнь»[54].
Я потом полдня из-за этого улыбалась.
Убедившись в том, что и Джим, и Элейн уснули, я выскользнула за дверь и поехала в Дом с колодцем. Отперла дверь черного хода, открутила болты на крышке из оргстекла и сделала себе чай. А потом пошла в гостиную и стала ждать. К 00:03 крыса моя была уже в ловушке и пищала оттуда как сумасшедшая.
– Выпусти меня отсюда! – гулко и с болью в голосе звучало из открытого колодца. – Я ногу, бля, сломал! Пожалуйста!
– Все будет в порядке, – крикнула я вниз. – В конце января сюда приедут арендаторы, и им наверняка захочется тебя оттуда вытащить, прежде чем заселяться.
Я бросила ему коробку шоколадного ассорти «Кэдберри».
– На твоем месте я бы постаралась их растянуть на подольше.
Тим принялся рыдать в голос, всхлипывания отражались от стен колодца, прерываемые частыми вдохами.
– Слушай, ну перестань, никакой трагедии не произошло.
– Да я… я тебя убью, мать твою! Сука, бля!
– Чур, сначала я тебя.
На ночь я в последний раз взяла Дзынь с собой в постель. Думала, она сделает как раньше и будет спать, свернувшись клубочком у меня на локте, но она решила иначе. Мы лежали примерно полчаса, когда она услышала, как Джим закашлялся, выбежала из моей комнаты и бросилась в его спальню. Я услышала, как она заскочила на кровать к нему. Там она и проспала до утра.
[54] Кеннет Грэм «Ветер в ивах» (пер. А. Колотова).