– Аланна? – Обен расхохоталась. – Не говори ерунды. Аланна даже муху…
– Это она меня ударила! Она! – завопила Малберри. – И это вот она сказала ей так сделать!
Малберри указала на меня. Я вошла в кухню. Все, кто стояли снаружи, смотрели на меня. И все, кто находились внутри, тоже смотрели на меня. Родители заслоняли от меня детей. Было похоже на тот момент в «Один дома»: «Посмотри, что ты наделал, маленький ублюдок!»
Вот только мне совсем не было стыдно. Я была скорее воодушевлена. Столько внимания к моей персоне – полный восторг! У меня в животе празднично стреляли бутылки шампанского.
– Из головы кровь всегда сильно хлещет, – сказала я. – Выглядит хуже, чем есть на самом деле.
Пин оглянулась на меня.
– Ты сказала Аланне ударить мою дочь ногой в лицо?! И плохим словам тоже ты ее научила? ЗАЧЕМ ТЕБЕ ЭТО ПОНАДОБИЛОСЬ?
Джедис вдруг возникла рядом с Обен и прижалась к ее бедру.
– Мамочка, Малберри все время обижает Аланну.
– Я посоветовала Аланне постоять за себя. И, видимо, она это сделала.
Аланна была во дворе, она плакала, уткнувшись в плечо Деб. Малберри по-прежнему получала первую медицинскую помощь за кухонным столом.
Слышно было, как во внутреннем дворике тихо переговариваются: «Какая безответственность. Разве можно такое говорить ребенку? Почему было просто не поставить девочку в угол?»
Пин подхватила:
– Мне жаль твоего бедного ребенка, Рианнон, если ты собираешься стать вот такой матерью. Теперь, благодаря тебе, сразу два ребенка навзрыд рыдают, а вообще-то у нас тут планировалось веселье и праздник. Спасибо тебе большое!
Тишина. Еще немного осуждающих взглядов. Откашливания. Карябание вилкой по тарелке. «Рианнон, ты просто какое-то проклятье!» Некоторые дети снова вышли во двор, им не терпелось продолжить играть.
– Насколько я понимаю, вечеринка окончена, – сказала я, ставя на стол бокал и оглядывая собравшихся. – А я так ждала фейерверков.
Я видела, как шевелятся их губы: Тим разговаривал с одним из пап, укачивая на руках младенца Рафа. Я отыскала взглядом Марни, надеясь на ее поддержку. Но она отвернулась.
Среда, 21 ноября
Я все еще ужасно зла из-за барбекю.
«Мне жаль твоего бедного ребенка, Рианнон, если ты собираешься стать вот такой матерью».
Я зла не из-за того, что она сказала или как она это сказала, а из-за того, что у меня не нашлось наготове какого-нибудь мерзкого словца, чтобы ей ответить. Обычно мне ничего не стоит рубануть с плеча кого угодно, но на этот раз Пин задела меня за живое.
Потому что была права. Я уже сейчас ужасная мать, а ведь ребенок еще даже не родился. Я учу детей ругательствам. Советую им бить друг друга ногами по лицу. Прячусь, когда рядом плачут младенцы. Я действительно буду ужасной матерью. По-другому и быть не может. Я рождена для того, чтобы отнимать жизни, а не давать их.
Заказала сегодня всяких вещей на замену в Доме с колодцем: точно такие же столовые приборы, подушки, диван и одно кресло. Стоило мне это половины печени, потому что по большей части все это удалось найти только на eBay, но, как говорится, что сделано, то сделано, фарш невозможно провернуть назад. Теперь все это должны туда доставить. А мне надо собраться с духом и поехать навести в доме порядок, пока не приехали новые вещи. То есть поскорее.
Марни на сообщения не отвечает. И на звонки тоже. И даже на твиты. Интересно, она донесет на меня в полицию? Кто знает? Может, и следовало бы.
Элейн ушла из ЖМОБЕТ. Во время встречи вечером в понедельник Дорин и Эдна отвели ее «в сторонку на пару слов» (на самом деле – выскочили на нее из засады). Почти весь вчерашний день и все сегодняшнее утро она убивалась у себя в комнате. И за это время не сказала ни слова ни мне, ни Джиму.
Хотя одну вещь она мне сегодня за завтраком все-таки сообщила.
– Рианнон, я тут читала статью о том, что беременные женщины иногда подхватывают какую-то особую заразу прямо из почвы. Возможно, тебе сейчас лучше не работать в саду.
Еще одна преграда на моем пути. Высоко в горы забираться нельзя, глубоко в море нырять тоже нельзя, нельзя даже бегать за овцами и пугать их. Ненавижу беременность. Я еще не говорила?
Только вот Библию мне по-прежнему читать дозволяется, хоть этой радости земной меня пока не лишили. Возвращать ее ЖМОБЕТ я не собираюсь, хоть они и просили. Я постоянно ее читаю, обычно перед сном. Возможно, именно поэтому я сейчас совсем не сплю. Мы с Библией во многом друг с другом соглашаемся. Например, в вопросах убийства. Вот только в отношении мести у нее какое-то туманное мнение.