– Мне было пятнадцать, у меня не было работы, а этот тип начал распускать руки. Тогда я распустила руки в ответ. – Она указала карандашом, куда именно она попала. – Только у него не было при себе кухонного ножа, а у меня был.
– Звучит справедливо, – сказал Миллер.
Сю бросила на него быстрый взгляд.
– Что ж, независимо от обстоятельств, я надеюсь, вы понимаете, что, в свете вашего криминального прошлого, мы можем захотеть пересмотреть информацию о произошедшем в отеле “Сэндс”. И о вашем визите в номер Эдриана Катлера.
– Абсолютно не понимаю.
– Видите ли, теперь мы знаем, что на месте преступления находился человек, судимый ранее за применение насилия.
– Думаю, это она о тебе. – Миллер указал на нее пальцем. – Кстати, классные получились брови.
– Ладно… черт с вами. – Скарлетт отложила косметичку и посмотрела на них. – Я зашла в номер Эдриана, сделала то, за чем явилась, и ушла. Все.
– Сколько времени вы пробыли в номере? – спросила Сю.
– Где-то полчаса. С Эдрианом все обычно шло быстро.
– И он совершенно точно был жив и здоров, когда вы уходили? – Миллер подождал ответа. – Я помню, что вы нам говорили в прошлый раз, но знаете… Мало ли, вдруг вы вспомнили, что перед тем, как убрать свои шлепалки, всадили ему пулю в лоб? Честное слово, вы не поверите, что иногда может внезапно вспомниться…
– И на кой мне было его убивать?
– А вдруг он тоже начал распускать руки? – сказала Сю.
– Ну, во-первых, он платил мне за это… помимо всего прочего. – Она подняла сумочку. – А во-вторых, я не ношу с собой пушку. У меня есть дубинка – я все же не идиотка, – но его ведь не забили до смерти?
Взгляда, который Миллер бросил на Сю, оказалось достаточно, чтобы она поняла: он считает, что конкретно эта версия оказалась тупиковой.
– Хорошо, допустим на минуточку, что на самом деле вы его не убивали, – сказал он. – Кто-нибудь еще наведался в номер, когда вы уходили?
– Насколько я знаю, нет.
– Вы открывали дверь, чтобы впустить кого-нибудь?
– Нет.
– Кто-нибудь, кроме Эдриана, заплатил вам, чтобы вы пришли туда в тот вечер?
Скарлетт задумалась.
– Вы хотите сказать, не использовали ли меня? Типа… как наживку?
– Как секс-наживку, если угодно.
– Выходит… моя работа заключалась в том, чтобы прийти в тот номер и расслабить намеченную жертву сами-знаете-чем?
– Ну, я не думаю, что расслабить – подходящее слово…
– Отвлечь его, чтобы, когда явится настоящий убийца, бедняжка Эдриан лежал там беспомощный, в одних трусах, и не имел ни малейшего шанса защититься. Вот к чему вы клоните?
– Да, в общем-то, к этому и клоню, – сказал Миллер.
– А вы сами как думаете?
Сам Миллер думал, что это, хотя и маловероятный, но все-таки возможный сценарий и что эта женщина запросто могла затеять с ними игру. На свете случались и более странные вещи, и предостаточно. Однако если он что и знал наверняка, так это то, что у них нет ни малейших улик, подтверждающих что-либо, кроме простого и, судя по всему, не относящегося к делу факта: она приходила в тот номер. Арестовывать ее за это было бы, пожалуй, чересчур.
– Вы уже всё? – Скарлетт подняла свою косметичку и потрясла ею в воздухе. – Мне еще собираться и собираться.