— Эй! — моё возмущение тонет в тёплой волне благодарности.
Борюсь с собой, чтобы не положить голову Хитэму на плечо. Такой он сейчас милый и родной, так хочется, чтобы проявлял хорошие качества почаще.
Он усаживает меня на плоский валун перед огнём и суёт в руки ветку с нанизанными на неё жареными мясными кусочками. Запах просто божественный! Вкус — тоже.
Осозна ю вдруг, что уже второй день сама не готовлю. Меня кормит мужчина.
Мы нечасто едим мясо после того как муж хозяйки почил. Так что я набрасываюсь на него, дико голодная.
Поражённо смотрю, как бывший вновь удаляется в ночь, а затем возвращается с моим мокрым платьем. Вешает его на растяжку из веток рядом с костром, чтобы оно к утру высохло.
Он умеет заботиться! Только с чего это он вдруг ко мне такой добрый?
— Ты дрожишь, — присаживается рядом и обнимает за плечо.
И подозрения тонут в восхитительном аромате его близости.
Он по пояс обнажён. Мускулы перекатываются под лоснящейся кожей, кубики пресса красиво вырисовываются. Мужской запах обволакивает защитным жаром. Всё это не способствует ясности моих мыслей.
— Вода ужасно холодная, — а сама жую, с пальчиков жир облизываю и чувствую жгучую, горькую тоску по тому, что могло между нами быть.
Если бы мой истинный не был таким избалованным мерзавцем, мы бы уже давно сыграли свадьбу, которой завидовали бы все девушки королевства! Я любила бы его, а он меня. Наши дети родились бы сильными драконами, продолжили бы королевский род. Я могла быть счастливой!
Вместо этого я краду его внимание обманом, за который меня ждёт страшное наказание, когда — или если — король всё узнает.
— Иди сюда, — бормочет он, как только я последний кусочек доедаю и вытираю тряпицей пальцы.
— Что ты?.. — ахаю, потому что он пересаживает меня к себе на колени, распахивает плед и прижимает к своей обжигающей груди.
Нельзя так. Я же в одном тонком исподнем!
Брыкаюсь, но как-то вяло, потому что Хитэм ничего больше не делает, лишь удерживает. Сползает на землю, прислоняется спиной к валуну, а меня укладывает себе на живот и укрывает сверху пледом.
В его объятиях нереально тепло и удивительно хорошо. Он горячий, как печка! Пахнет умопомрачительно, терпко — кипарисом и летом.
Я дурею от этого запаха, втягиваю его украдкой, согреваясь и млея. Прижимаюсь покрепче и осторожно кладу ладошку на вздымающуюся грудь, чувствуя громкие, мощные удары драконьего сердца.
Он в ответ прикасается губами к макушке, потом ко лбу. Ведёт учащающимся дыханием по виску.
Поднимаю голову и тону в чёрных, как адова бездна, глазах.
Не понимаю, что происходит. Я будто пьянею, голова работает плохо. Меня охватывают неведомые чувства, обострённые до предела.
Сердце сбивается с ритма и начинает разбег. Воздух сгущается и напитывается взаимным притяжением. Трещат искры.
Краткий миг Хитэм будто ищет что-то в моих глазах, а затем — конечно же! — пользуется моим временным замешательством. Его губы смыкаются на моих губах горячо и властно.
Я не могу сопротивляться. Я даже имя своё забываю, не то, что приличия. Из головы всё вылетает, кроме потрясающего ощущения его жадных губ на моих губах.
Мы бесстыдно целуемся. Причём я ему отвечаю. Впиваюсь так, словно всю жизнь об этом мечтала. Принимаю язык и засовываю свой, пробую сочный вкус мужчины и издаю стон.
Это словно сигнал! Для меня — опомниться, схватиться за остатки ускользающего здравомыслия. Для него — усилить напор.
Потому что в тот же миг Хитэм поворачивает меня набок, практически подминая под себя, и накрывает ладонью грудь.
Его поцелуй становится ещё неистовее и жёстче, захватнически поглощает попытки что-то сказать. Дыхание тяжелеет, хватка усиливается, а стон дракона ломает моё сопротивление.
Я вздрагиваю от осознания, что мы заходим слишком далеко. И задыхаюсь от сладкого импульса внизу живота в ответ на щипок соска.