Вот доберусь до гарпий, сама увидит! Чуйка мне подсказывает, что волки неспроста так легко отступили. Что-то они во мне такое увидели, какую-то опасную силу.
Я её тоже чувствую, она ворочается где-то в груди и плавно перетекает жаром в руки.
Только понять не могу, что это такое. Никак определение не нащупаю. В голове словно паутиной всё опутано.
— Осталось ещё зелье твоё для памяти? — спрашиваю Эль, желая вспомнить всё поскорее.
— Можешь пожевать корешок, эффект тот же, — с ухмылкой подталкивает ко мне свой мокрый насквозь мешок, из которого высыпаются мясистые, уродливые корнеплоды, облепленные тиной.
На слабо берёт! Я это понимаю, но удержаться от взаимного поддразнивания не могу.
Подхватываю самый толстый, счищаю всю грязь ножом и с хрустом откусываю кусок.
Эль смотрит на меня с широко распахнутым ртом.
Святые Небеса, это что за дрянь! Горечь разливается во рту, ударяет в нос и почти выбивает слёзы.
Ну уж нет, я не дам девице шанс надо мной посмеяться!
Мужественно продолжаю хрустеть, словно мне обалдеть как вкусно это жрать. Слёзы в зародыше давлю, улыбаюсь как идиот и невозмутимо слежу за реакцией.
— Хватит! — спохватывается, наконец, Эль и бросается отнимать у меня корешок. — А не то отключишься прямо здесь! Я над тобой полночи сидеть не буду! Ты от этой штуки дурной становишься!
Тянется к моему «лакомству», но я поднимаю над головой руку, вынуждая девчонку почти прильнуть ко мне грудью.
Пышные сиськи в грязном платьишке покачивается перед моим лицом, аромат персика и горького шоколада не портит даже резкий болотный дух.
Подхватываю девчонку под ягодицы и заваливаюсь со смехом на спину, а она визжит. Оказавшись на мне, всё равно отобрать корешок не может, потому что моя рука длиннее.
Возмущённо пыхтит, ёрзает. Пытается приподняться и елозит коленями как раз там, где моё тело этого жаждет.
И испуганно замирает, почувствовав, как у меня всё твердеет в ответ.
— Отпусти… — хрипит, тут же становясь пунцово-красной.
А мне нравится. Эль так трогательно волнуется за свою репутацию, что мне хочется её всё сильнее. Растлить, подмять, сделать своей. Ласкать, насаживать, кончать с ней вместе. И чтоб не от злости вопила, а от наслаждения.
— Не могу, — стискиваю сквозь тряпку ягодицу, и девчонка возмущённо вскрикивает.
— Почему это? — сдувает прядь с лица, упираясь мне в грудь горячими ладошками.
— Я ещё не получил благодарности за твоё спасение, — сочиняю на ходу. — Поцелуешь, так и быть, на сегодня отпущу.
И во все тридцать два улыбаюсь. Здорово я придумал!
Но у Эль смущение на лице вдруг сменяется такой яростью, что я слышу скрежет её зубов.
Я опять сказал или сделал что-то не то. Сейчас эта бомбочка рванёт!
Глава 19. Ненавижу!
— Ах ты наглый, испорченный, неотёсанный коро…зёл! — задыхаюсь я, вцепляясь Хитэму в ухмыляющуюся физиономию.
Но он враз ловит мои руки, прежде чем я доберусь ногтями до его глаз. Успеваю только на скуле оставить пару маленьких царапин.
— Ненавижу тебя, ненавижу! Мерзкий развратник! Отпусти меня!
Поднимаю зад, чтобы не чувствовать его здоровенной дубины животом. В глазах снова та ужасная картина, как он утром себя ласкал. Я сгораю от стыда!