И пылаю. Задыхаюсь от нездорового возбуждения, от осознания, как сильно он меня хочет.
А ему хоть бы хны. Перехватывает одной рукой оба моих запястья и прижимает к себе за талию, так что я оказываюсь ещё ближе.
Барахтаюсь, как бабочка в паутине. А он посмеивается, довольный.
— Ненавидишь? — пальцами впивается в мои рёбра, переключая мой гнев на дурной смех от щекотки. — За что это?
— За то, какой ты распутник! Ни одной юбки не пропустишь!
— Это с чего ты взяла? — прекращает щекотать, и я могу наконец вдохнуть.
Ох, надо завязывать с обвинениями. Второй раз чуть не проговорилась. Совсем забываюсь, когда он так близко.
— Да по тебе же видно! — нахожу оправдание. — Ты меня лапаешь, будто так и надо. Совсем не заботишься о моей репутации. Только о своём удовольствии думаешь.
— Врёшь, сначала я тебя приласкал, моя невинная Эль.
Лютый жар окутывает лицо. Шея горит, уши пылают, в груди лава стыда растекается при одном лишь воспоминании, как он меня интимно трогал… прямо там.
— Пусти, — шиплю.
— А не то?.. — подначивает с наглой ухмылкой.
И держит. И задницу мою щупает. Безнравственный ублюдок!
— А не то я…
А что я могу? Руки мои в плену, фамильяры остались дома. Заклинания я только лекарские учила, они безобидные. И для них магические предметы нужны, голыми руками не сотворю.
Ничего не могу. Если Хитэм решит взять меня силой, ничего я не сделаю. Мои угрозы пустые.
И тут я вижу, как взгляд его начинает «плыть». Ага, корешок-то действует!
— Проклятье, — ослабляет король хватку, и я тут же вскакиваю.
Оправляю платье, приглаживаю волосы. Слежу за бывшим, который, покачиваясь, садится. И тянется за корешком!
Отпинываю покусанный болотник ногой. Мешок подхватываю в последний момент, прежде чем он его схватит, и крепко затягиваю завязки.
— Дай! — сердится Хитэм, пытаясь нахмурить брови.
Тянется к мешку и чуть лицом вниз не падает.
— Ты ещё и пьянь, — ругаю его за порочный интерес.
— Алкоголь на меня не действует, — замечает король недовольно, — а этот корень — убойный.
— Идём, пока тебя не вырубило, — вешаю мешок с кореньями за спину, подальше от шаловливых ручек пьянчужки. — Не хочу ночевать тут, вдруг волки вернутся.
— Не вернутся, — уверенно заявляет король, засовывая ножи и стрелы в свои ремни, прилаживая за пояс топор и за спину лук вешая.
Движения у него при этом замедленные. Видно, как промахивается, не с первого раза в петли попадает.
Захмелел мой развратный насильничек.
Но слабовато. Не так уж и много пожевал. Идти точно сможет.
Забрасываю костёр влажным мхом и землёй, собираю разбросанную посуду и вручаю Хитэму его тяжёлый мешок.