Мой котенок.
Я киваю.
– Вот и хорошо. – Мистер Китс развязывает фартук, мы выходим на улицу и садимся на маленькую железную скамейку под огромным платаном тети Клэр.
Я натягиваю свою красную шапку на уши. Каменные львы совсем не рады моей компании.
– Ты уже решила, как назовешь кошку? – спрашивает он.
Я качаю головой.
– Может быть, вместе обдумаем варианты?
Я смотрю на него снизу вверх, улыбаюсь и шепчу:
– Было бы здорово.
С мистером Китсом очень легко разговаривать. Я сижу здесь, гляжу на улицу и неожиданно чувствую что-то новое, обнадеживающее.
– Вы правда думаете, что я смогу ее приручить?
Мистер Китс кивает:
– Еще бы. Кто бы не захотел с тобой подружиться? Кроме того, мы постараемся завоевать ее доверие. – Он смотрит на карманные часы. – Когда торговец рыбой завернет за угол, подбеги к нему и обменяй печенье на несколько сардин, которые он не может продать. Но они не должны быть тухлыми. Ты разберешься?
Я киваю. Между прочим, я выросла на берегу океана!
– Отлично. Думаю, нам лучше не использовать деньги миссис Баттерфилд: мне бы не хотелось объяснять ей, на что мы их потратили. К тому же обмен как-то более дружелюбен. Но тебе нужно поторопиться, потому что она скоро вернется домой.
Я вытягиваю ноги и разминаю пальцы внутри сапог. С тех пор как у нас побывала портниха, тетя Клэр ходит пешком по всем своим делам. И с каждым днем все увереннее и быстрее. «Почему никто не сказал мне, что трость только замедляет движение?» – спросила она у нас однажды утром.
Пока мы ждем, дама с сумкой, набитой продуктами, окликает:
– Доброе утро, мистер Китс!
Отчего-то у него краснеют уши. По соседней улице проезжает трамвай, мимо нас со свистом проносится фургончик с содовой, позвякивая бутылками, а в церкви Святого Иоанна за углом звонит полуденный колокол – значит, там уже выстроилась очередь за бесплатным обедом. Мистер Китс говорит, что с каждым днем она только длиннее.
На одну из нижних веток платана садится голубая сойка, и мы с мистером Китсом погружаемся в свои мысли.
Это еще одна его хорошая особенность. Он понимает, когда говорить совсем не обязательно.
35
Когда мальчик, торгующий рыбой, заворачивает за угол со своей тележкой и маленьким биглем, мистер Китс командует: «Вперед!» – и я вскакиваю со скамейки. Мои любимые сапоги радостно топ-топ-топают: им давно хотелось пробежаться.
Вблизи оказывается, что мы с торговцем одного роста, но лица его не разобрать – мягкая кепка, какую часто носят мальчишки-газетчики, натянута до носа. Шерстяной плащ расстегнут – под ним комбинезон. И да, старые кожаные сапоги, явно такие же любимые, как у меня.
Маленький бигль обнюхивает мои ноги, и я опускаюсь на колени, чтобы почесать его между ушами. Чайка, восседающая на тележке, вытягивает одно крыло и машет им в мою сторону. Второе крыло прибинтовано к груди птицы.
– Эй, ты не можешь гладить мою собаку, если не собираешься ничего покупать.
Я протягиваю ему сверток.
– Подачки мне не нужны. Ты должна заплатить.
– Это обмен, – шепчу я, и мой голос дрожит, как всегда, когда я разговариваю с кем-то незнакомым. Наконец я заставляю себя поднять глаза и торопливо выпаливаю: – Мне нужно немного свежей рыбы для ужасно тощей кошки, которую я пытаюсь спасти. Я кормила ее копченой селедкой, но она закончилась.
Мальчик принюхивается к свертку, затем вытаскивает его у меня из рук, разворачивает вощеную бумагу, засовывает огромное печенье в рот, а второе отдает биглю.