Нет, не маленьким. Уютным.
Дом Колтона был теплым и гостеприимным. В нем было все то, чего не было в доме ее родителей.
— Хочешь что-нибудь выпить?
Его голос отвлек Гретхен от молчаливого наблюдения. Колтон засунул руки в карманы, и его поза казалась неуверенной, совсем как в машине, как будто он действительно боялся ее осуждения.
— Конечно. Спасибо.
— Кухня в этой стороне. Следуй за мной.
Огурчик трусила впереди них обоих, высоко подняв пушистый хвост, как будто знала, что ее ждет что-то особенное. Она не ошиблась. Как только они вошли в огромную кухню, Колтон направился прямо к низкому шкафчику и достал коробку с угощениями. Он встряхнул, Огурчик мяукнула, и тогда Колтон высыпал небольшую горсть на пол.
Вернув угощения в шкафчик, он снова сосредоточился на Гретхен.
— Вино? Пиво? «КАУ» 1869?
Улыбка пробилась сквозь ее защиту.
— Ты знаешь ответ на этот вопрос.
Пока Колтон готовил им напитки, она еще раз осмотрела кухню. Несмотря на то, что она была большой и оснащена такой высококлассной бытовой техникой, которая посрамила бы Вольфганга Пака, известного австрийского шеф-повара и ресторатора, здесь было на удивление уютно. Место, где она легко могла представить шумную, любящую семью, поющую «С днем рождения» вокруг торта.
Кухня вела в гостиную с камином, а французские двери — на балкон с видом на задний двор. Не спрашивая разрешения, Гретхен открыла дверь и вышла в ночную прохладу. Внизу был внутренний двор и большой бассейн. За домом росли деревья, что создавало естественную защиту от посторонних глаз.
Колтон вернулся с двумя стаканами виски. Передав один ей, он поднял свой стакан.
— За измену и... что было дальше?
— Воровство, драки и пьянство.
Он чокнулся с ней бокалами, и она снова уставилась на него.
— Я знаю, знаю. Просто скажи это.
— Что сказать?
— Что это неприлично большая сумма денег, которую можно потратить на дом, когда столько людей, как твои клиенты, едва могут позволить себе прокормить своих детей.
— Я об этом не подумала.
— Но это не только для меня. Я хотел, чтобы у меня было большое пространство, которым могла бы наслаждаться вся моя семья. Как будто они здесь в отпуске. Мои родители приезжают погостить несколько раз в год, и на Рождество это просто потрясающе. Дети бегают вокруг и...
Она положила руку ему на плечо.
— Колтон, ты не обязан мне ничего объяснять. Ты добился огромного успеха. Я никогда не говорила, что люди не должны получать вознаграждение за свой тяжелый труд.
— Но я чувствую, как от тебя исходит осуждение.
Он сказал это дразнящим тоном, но его слова все равно задели. Это действительно то, что он о ней думал? Это то, что она представляла миру?
Боже милостивый. Она действительно была Эбенезером Скруджем?
Теперь настала ее очередь проявить неуверенность.
— Мы будем украшать эту елку или нет?
— Посмотри на себя, — сказал он, снова поддразнивая. — Проникаешься духом Рождества.