Судя по его тону и выражению лица, он, однако, не был удивлен. Хорхе быстро обнял ее и затем отступил.
Она перекинула тяжелую сумку через плечо — Гретхен еще даже не зарегистрировалась в отеле — и засунула руки в карманы джинсов.
— Итак... приступаем к работе.
— Почему бы нам сначала не поболтать? — Он жестом пригласил ее следовать за ним через переполненный зал. — Мой кабинет в этой стороне.
Гретхен перешагнула через коробку, переполненную детской одеждой. Ее сердце сжалось. Она и представить себе не могла, как тяжело бежать из родной страны с ребенком на руках.
— Ты уверен? Похоже, нам предстоит многое сделать.
— У нас много помощников. Заходи. — Хорхе провел ее в небольшой кабинет, который, очевидно, служил хранилищем для пожертвований, которые уже были занесены в каталог. Он закрыл дверь, и Гретхен подошла к окну, выходящему на фасад здания.
— Это правда? — спросила Гретхен, указывая на табличку с изображением Обамы.
— Сомневаюсь в этом. Я давно живу в этом здании, но ни разу не видел, чтобы Обама заходил туда. — Он сел за свой стол и жестом пригласил ее занять кресло напротив него.
— Извини, что свалилась как снег на голову, — сказала она.
— Я не собираюсь жаловаться. Я уже отчаялся в тебе.
Они обменялись обычными любезностями. Его девочки-близняшки в этом году пошли в среднюю школу и попросили подарить им на Рождество новые телефоны, а его жена теперь работает в Смитсоновском институте и хотела бы поскорее ее увидеть. Гретхен ничего не рассказывала о своей жизни. Что бы она сказала? Правда была слишком унизительной. Хоть Хорхе и был долгое время ее другом, он станет ее начальником. Какое впечатление произведет признание, что она оказалась здесь только потому, что ее брат, по сути, шантажировал ее, а она лелеяла разбитое сердце, которое, возможно, никогда не заживет?
Но Хорхе не был глуп, и она заметила испытующий блеск в его глазах, когда он наклонился вперед.
— Итак, ты здесь по поводу работы.
— Да.
— Что заставило тебя передумать?
— Я просмотрела все, что ты мне прислал, и думаю, ты прав. Это подходит.
— Вот так просто?
— Ты же меня знаешь. Когда принимаю решение, я не люблю тратить время впустую.
Он скептически посмотрел на нее.
— Ну, я не собираюсь лгать. Наша работа может вызывать разочарование. Иногда мне кажется, что мы разговариваем сами с собой, и единственное время, когда кто-то действительно обращает на нас внимание, — это время выборов. И как раз в тот момент, когда мы думаем, что у нас есть шанс привлечь внимание общественности к некоторым из наших законодательных приоритетов... — Он сделал паузу и пожал плечами. — Что ж, иммиграционная реформа — отличная тема для выступления, но я еще не встречал политика, который готов рискнуть переизбранием, чтобы поступить правильно.
— Ты говоришь так, словно пытаешься отговорить меня от этой работы.
— Просто хочу убедиться, что ты полностью осознаешь, насколько изменится повседневная жизнь после иммиграции. Мы не работаем напрямую с клиентами, как ты сейчас. Мы работаем в качестве центра обмена информацией, связывая клиентов с адвокатами по всей стране, но наша основная функция — разрабатывать законодательство и повышать осведомленность.
— Я понимаю.
— Я понимаю, что тебе может потребоваться некоторое время, чтобы наладить дела в Нэшвилле…
— Мой помощник юриста и офис-менеджер временно исполнят мои обязанности, пока мы не наймем нового ведущего юриста. Я могу приступить к работе немедленно.
Он удивленно приподнял брови.
— Так быстро, да?
— Нет причин ждать. Мы вступаем в новый предвыборный год, и, как ты сказал, в это время становится по-настоящему оживленно. Я, вообще-то, думаю, я могла бы прийти завтра, чтобы кое-что обсудить и...
— Гретхен, завтра канун Рождества.