Медный кувшин. Шиворот-навыворот: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Вы, конечно, не думаете удалить из комнаты его жену и дочь в такой момент? – запротестовала г-жа Фютвой. – Мы будем сидеть тихо и можем даже помочь, если понадобится.

– Делайте, как приказано, моя милая, – рявкнул неблагодарный мул, – делайте, как приказано! Вы только будете мешать. Не думаете ли вы, что он не знает своего свинского ремесла?

Они вышли. После этого Факраш взял чашку – обыкновенную бульонную чашку с бледно-голубым греческим узором по краям – и, обливая мула водою, воскликнул: «Покинь твой теперешний образ и прими свой прежний!»

Прошел жуткий момент, когда казалось, что слова не производят никакого действия: животное только стояло и вздрагивало. Вентимор почувствовал мучительное сомнение, не забыл ли действительно Факраш, как совершается именно это колдовское действие.

Вдруг мул попятился и начал бешено бить по воздуху передними ногами, после чего тяжело упал в ближайшее кресло, которое, к счастью, было прочно и просторно, и бессильно свесил передние ноги по бокам, наподобие человека. Тут произошли непродолжительные судороги, и затем начался какой-то особый, невыразимо-потрясающий для зрителя процесс, в течение которого человек как бы вылупливался из мула, а мул как бы растворялся в человеке. Наконец перед ними в кресле оказался еле дышащий и дрожащий профессор Фютвой в своем подлинном образе и одеянии.

Глава 14

Так как исхода нет, то поцелуемся да и расстанемся

Как только профессор овладел собой, Гораций отворил дверь и позвал Сильвию с матерью, которые были, как и следовало ожидать, вне себя от радости, увидав главу семейства избавленным от унизительного состояния четвероногого.

– Ну, – сказал профессор, принимая их объятия и бессвязные поздравления, – ну, не из-за чего поднимать такой шум! Я таков же, каким был, как видите. И, – прибавил он с неосновательным взрывом досады, – если б у кого-нибудь из вас хватило здравого смысла, чтобы сразу вспомнить о таком простом средстве, как обрызгивание холодной водой, я был бы избавлен от множества ненужных неудобств. Но это всегда так бывает с женщинами: они теряют голову, когда что-нибудь не в порядке. Если я сам не сохранил хладнокровия…

– Было очень, очень глупо с нашей стороны не подумать об этом, – сказала Сильвия, деликатно игнорируя тот факт, что в комнате решительно все было перепорчено, – впрочем, знаешь, если бы ту же воду разбрызгали мы, она, пожалуй, не оказала бы такого действия.

– Теперь я не расположен спорить, – сказал отец. – Но вы не побеспокоились испробовать, так не о чем и толковать!

– Не о чем и толковать! – воскликнул Факраш. – О ты, чудовище неблагодарное! Ты не находишь слов признательности тому, кто тебя избавил от твоей кары?

– Я уж и так очень обязан вам, сударь, – сказал профессор, – за целые сутки самой острой угнетающей тоски и нестерпимой физической муки, причиненной без желания воспользоваться тайными силами. Поэтому признательность, какую я мог бы вам выразить, была бы весьма сомнительного свойства. Что же касается вас, Вентимор, – прибавил он, обращаясь к Горацию, – я не знаю… я могу только догадываться… о роли, которую вы сыграли в этом деле, во всяком случае, поймите раз и навсегда, что все сношения между нами должны прекратиться.

– Папа, – сказала Сильвия дрожащим голосом, – Гораций и я уже решили разойтись.

– По моему настоянию, – объяснил Факраш, – так как такой союз совершенно не соответствует его достоинству и положению.

Эта откровенность окончательно разозлила профессора, характер которого далеко не улучшился, хоть он и подвергся недавним испытаниям.

– Никто не спрашивал вашего мнения, сударь! – огрызнулся он. – Личности, только недавно освобожденной от долгого и, как мне известно, вполне заслуженного заключения, едва ли подобает столь авторитетный тон. Будьте любезны не вмешиваться в мои домашние дела.

– Превосходно сказано, – заметил невозмутимый джинн. – Пусть крыса, которая находится в лапах леопарда, твердо помнит правила вежливости и воздерживается от вызывающих слов. Обратить тебя опять в мула не составит для меня затруднений.

– Я, пожалуй, неясно выразился, – поспешил заметить профессор. – Я… я только думал вас поздравить с тем, что вы счастливо избежали последствий того, что… что я считаю судебной ошибкой. Я… я убежден, что в будущем вы будете применять ваши выдающиеся способности для лучших целей, и я бы предложил вам оказать большую услугу этому несчастному молодому человеку, воздержавшись от дальнейших трудов на его пользу.

– Слушайте, слушайте! – Гораций не мог не вставить этого восклицания, хоти так тихо, что никто и но услышал.

– Я далек от этого, – возразил Факраш. – Он стал мне любимым сыном, которого я намерен возвести на золотую вершину благополучия. Поэтому я избрал ему жену, в сравнении с которой эта дочь твоя есть светящийся червяк перед полной луной или неоперившийся воробей перед райской птицей. И свадьба будет отпразднована через несколько часов.

– Гораций, – воскликнула Сильвия, вся вспыхивая, – почему ты мне не сказал этого раньше?

– Потому что я в первый раз об этом слышу, – отвечал несчастный Гораций. – Он всегда огорашивает меня какой-нибудь неожиданностью, – прибавил он шепотом, – но это ни к чему никогда не приводит. И он не может женить меня насильно, это понятно!

– Нет, – сказала Сильвия, кусая губы. – Этого я никогда и не предполагала.

– Я покончу с этим сейчас, – ответил он. – Теперь послушайте, г-н джинн, – прибавил он, – я не знаю, с каким новым планом вы носитесь, но если вы думаете женить меня на ком-нибудь, в особенности…

– Разве я тебе не сообщал, что имею в виду получить для тебя руку царской дочери необычайной красоты и совершенства?

– Вы отлично знаете, что никогда не упоминали об этом раньше, – сказал Гораций, в то же время успокаивая расстроенную Сильвию.

– Не ропщи, о дева, – посоветовал ей джинн, – ибо это ради его благополучия. Хотя он сейчас тому не верит, но когда увидит ослепительную красоту ее образа, то обомлеет от восторга и забудет про твое существование.

– Ничего подобного! – в диком гневе сказал Гораций. – Поймите, что я не намерен вступать в брак с принцессой. Вы можете (что вы уже сделали) помешать мне жениться на Сильвии, но вы не в силах заставить меня жениться на ком-нибудь другом. Попробуйте-ка!

– Когда ты увидишь совершенство твоей невесты, не придется тебя принуждать, – сказал Факраш. – И если ты откажешься, то знай: ты подвергнешь страшным бедствиям тех, кто тебе здесь дорог.

Ужасающая неопределенность угрозы окончательно сокрушила Горация. Он не мог придумать, не смел даже вообразить себе, какие последствия для его любимой Сильвии и ее беспомощных родителей мог бы повлечь за собой его настойчивый отказ.