– Бежать? – удивился Кокер. – Это еще зачем? Сам беги, если хочешь.
– Пожалуй, я так и сделаю, – откликнулся Пол, радуясь такому разрешению. – Я побежал.
И он помчался изо всех сил, проскочил в вокзальные ворота, протиснулся между омнибусами, пробежал под носами лошадей, запряженных в экипажи, и наконец оказался в маленькой комнатке, где была касса.
Он не опоздал, поезд все еще стоял у платформы, из трубы паровоза со свистом валил пар. Пол не хотел рисковать, путешествуя зайцем. Время у него еще было. У окошечка кассы стояла всего-навсего одна пожилая дама.
К несчастью, эта особа относилась к покупке билета как к ритуалу, где полагалось соблюдать все правила и церемонии. Она уже подвергла кассира допросу с пристрастием насчет остановок, предполагавшихся на ее маршруте, и получила уверения, что ей не придется делать пересадки. Когда подоспел Пол, она как раз выкладывала деньги за билет, но поскольку цена его была высокой, а монеты исключительно мелкими, на это требовалось немало времени.
– Виноват, мадам, – задыхаясь, прокричал находившийся на грани отчаяния Пол. – Я спешу.
– Ну вот, мальчик, ты меня сбил, – сварливо отозвалась старушка, – придется считать сначала. Молодой человек, – обратилась она к кассиру, – посчитайте вы тоже. Тут где-то ошибка в полпенса.
– Внимание! – крикнул станционный служитель с плат формы. – Кто еще едет?
– Я! – крикнул Пол. – Подождите! Один билет первого класса до Лондона. Быстрее!
– Что за мальчик! – воскликнула старушка. – Ты думаешь, все перед тобой должны расступаться! Какое нахальство! Следи за своими манерами, малыш! Из-за тебя я уронила три пенса.
– Один билет первого класса, пять шиллингов, – сказал клерк, выбрасывая драгоценный билет.
– Так, все! – в тот же момент крикнул служитель. – Отойдите от края платформы!
Пол бросился в дверь кассы, что вела на платформу, но не успел дойти до нее, как она со щелчком захлопнулась перед его носом. Через прутья он видел горящими глазами, как высокие большие вагоны, сулившие покой и безопасность, тяжело громыхая, проходили один за другим, пока красный огонек на последнем из них не растворился в темноте.
Несчастная старуха разрушила его надежду в тот момент, когда она уже было стала явью. Снова не судьба!
Так Пол стоял, вцепившись в железные прутья, пока не услышал ненавистный голос Коггса.
– Эй, значит, ты не купил «Глоб» и эту вторую газету? Они тебя не пустили?
– Нет, – безучастно отозвался мистер Балтитьюд. – Они меня не пустили.
Глава 16
Новые осложнения
Как только ворота снова открылись, Пол механически проследовал на платформу вместе с остальными. Он стоял у киоска, пока Коггс, Кокер и Чонер производили обмен газет. Он понимал, что его хитрость, казавшаяся тогда столь удачной, может еще более усугубить его положение, если вообще не погубит его план. Но он не посмел вмешаться и позволил им провести эту операцию. Его вдруг охватила немота и, погрузившись в апатию, он стоял и ждал, что еще уготовит ему судьба.
Они вышли через кассу. У окошечка по-прежнему стояла старая дама и пытала великомученика-кассира, стремясь заполучить обратно шестипенсовик, который она якобы дала ему сверх стоимости билета. Мистер Балтитьюд дорого заплатил бы за возможность как следует потрясти ее и отругать за все, что она ему сделала. Но он сдержался – если не из внутреннего благородства, то из боязни, что такая выходка лишь усугубит его проблемы.
Медленно, с опущенной головой и понурым видом, поплелся он за своими тюремщиками обратно в работный дом.
– Тебе что-то не терпелось поскорее попасть на станцию, Дики, – заметил Чонер, когда они немного отошли от вокзала.
– Боялся опоздать на чай, – пояснил Пол.
– Чай того не заслуживает, – буркнул Коггс, – это помои.
– Если уж бежать, так за чем-то стоящим, – подал голос Кокер.
И снова в беспросветном мраке безысходности Пол вдруг увидел искорку надежды. Он вспомнил старинную хитрость, с помощью которой Эдуард I, в те времена еще принц, сумел обмануть тех, кто держал его в Дуврском замке.
– Значит, за чем-то стоящим вы бы побежали? – недоверчиво переспросил он.
– Было бы за чем, – жарко воскликнул Кокер.
– Что ты считаешь «стоящим»? – подозрительно осведомился Чонер.
– Например, шиллинг.