Медный кувшин. Шиворот-навыворот: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На это мистер Балтитьюд, обуреваемый самыми мрачными чувствами, так и не сумел внятно ответить.

Глава 15

Рубикон

Пол не помнил, как провел остаток дня. Ему было велено вернуться в класс, где шел урок то ли латинского, то ли греческого. К счастью, он избежал необходимости активного участия в работе, поскольку мистер Блинкхорн в очередной раз проявил к нему снисходительность и оставил в покое как ученика, которому в один день довелось выслушать решение об исключении, суровое порицание, пережить ожидание порки и визит отца. Его сотоварищи, однако, не выказали таких рыцарских чувств, и Полу пришлось выслушать немало шуток и насмешек в свой адрес, а также вопросов насчет того, что с ним произошло в Обеденном зале, и откровенных комментариев по поводу одежды и манер его сына.

Но он снес все безропотно. Он толком не обратил на это внимания, поскольку его мысли были заняты одним – как совершить побег.

Благодаря расточительной щедрости Дика теперь у него хватало денег, чтобы добраться до дома. Маловероятно, что кто-то пожелает предъявить ему новые финансовые претензии, тем более что он не собирался оповещать мир о пополнении своего кошелька. Он решил сбежать при первой же удобной возможности.

Но когда она представится? Он не мог долго ждать. В любой момент ему угрожали тумаки или трость за какое-то, пока неизвестное ему прегрешение. К тому же золотой ключик, способный отпереть врата темницы, может потеряться. Длинная цепь неудач научила мистера Балтитьюда с недоверием относиться к капризам фортуны, даже когда она ему улыбалась. К некоторым бедолагам эта дама относилась особенно неблагосклонно.

Но несмотря на приобретенные средства и страстное желание, он чувствовал, что не в силах заставить себя сделать решительный и чреватый опасностями шаг. Это напоминало его неудачные попытки объясниться с доктором.

Мог ли он положиться на себя? Мог ли он удачно распорядиться благоприятным моментом или неверие в свои силы и невезение снова парализует его волю?

Да и сделав первый шаг, сумеет ли он осуществить весь план? Хватит ли у него хладнокровия и осторожности? Вряд ли побег пройдет без сучка без задоринки. Не откажет ли ему смекалка и находчивость в непредвиденных обстоятельствах?

Если он не в состоянии дать на эти вопросы утвердительные ответы, не безумие ли пускаться в столь рискованное странствие?

У него возникло мрачное предчувствие, что успех его предприятия будет зависеть не от его ловкости, но от недальновидности окружающих. Малейшее осложнение неизбежно приведет его в смятение.

Всю свою жизнь он занимался той отраслью коммерции, где царило относительное спокойствие в смысле конкуренции и борьбы. Его воля редко вступала в конфликт с устремлениями других, но когда такое случалось, он, как человек осторожный и предусмотрительный, избегал неприятных осложнений путем временных компромиссов или разумного использования посредников. Он привык, что коллеги видели в нем равного или смотрели на него снизу вверх.

Но теперь он должен быть готов распознать в окружающих врагов, которые передадут его в руки тирана при малейшем подозрении. Вокруг полно шпионов, соглядатаев, преследователей. Малейшая оплошность в изложении своей истории может его погубить.

Он думал об этом с тяжелым сердцем.

Любители парадоксов говорят, что солдату на войне требуется куда больше храбрости, чтобы оставить поле боя и искать убежища в арьергарде, нежели продолжать наступление на вражеские позиции. Наверное, хотя для трибунала вряд ли это может служить убедительным доводом, но так или иначе мистер Балтитьюд понял, что для побега у него не хватает духу.

Что может быть хуже нерешительности – оставаться и страдать дальше или рискнуть совершить побег? Самое же печальное состоит в том, что какой бы путь мы ни выбрали, мы оказываемся одинаково неготовыми пройти его до конца, и наша нерешительность портит все с первых же шагов.

Пол, наверное, так и не отважился бы на побег, если бы не случай во время обеда и не открытие, сделанное им после его окончания.

В тот день подали особенно нелюбимый учениками пудинг – бледная жирная масса с редкими смородинками. Пол горестно глядел на это лакомство, пытаясь найти в себе силы проглотить хотя бы кусок, как вдруг заметил Джолланда, сидевшего напротив.

Этот юный джентльмен, разделявший всеобщую неприязнь к пудингу, старался привлечь внимание мистера Балтитьюда к сделанному им приспособлению, призванному помочь избавиться от этого кушанья. Смысл операции заключался в смахивании пудинга с тарелки в большой конверт, подставленный к краю стола.

Пол увидел в этом благословенный способ выйти с честью из неприятного положения, и он тут же вынул из кармана конверт, что получил от Барбары, собираясь уже последовать примеру Джолланда, как голос Гримстона заставил его испуганно вздрогнуть и спрятать конверт обратно в карман. – Джолланд, что у тебя там? – спросил доктор.

– Конверт, – пояснил тот, быстро убрав в него остатки пудинга.

– А что в нем? – спросил доктор, уже давно следивший за манипуляциями Джолланда.

– В конверте? Пудинг, сэр, – как ни в чем не бывало отвечал Джолланд, словно испокон веков пудинги в Англии пересылались по почте.

– А зачем ты положил пудинг в конверт? – спросил Гримстон тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

Джолланд не мог сказать, что он сделал это из-за отвращения к кушанью, каковое намеревался предать земле на гимнастической площадке. Поэтому он промолчал.

– Хочешь, я скажу, зачем ты это сделал? – загрохотал доктор. – Затем, что ты намеревался заполучить вторую порцию. Потому что, понимая, что не сможешь спокойно уничтожить здесь обе порции, ты решил доесть его потом. Это весьма прискорбный случай свинства! Ты доешь его при мне, а потом будешь переписывать французские глаголы в течение двух дней. Это тебя на некоторое время удержит от обжорства.

Джолланда столь неожиданное истолкование его поведения сначала ошеломило, но потом успокоило, и он стал судорожно доедать пудинг, в то время как его товарищи тотчас же заработали ложками, изображая наслаждение.

Мистер Балтитьюд похолодел при мысли, что был на волосок от беды. Если бы его поймали с пудингом в конверте, то могли бы всплыть истинные мотивы такого поведения, а поскольку Гримстон был очень чувствителен в вопросах питания школьников, он мог пострадать куда сильнее, чем Джолланд, не говоря уже о самом позоре изобличения.

Это было еще одно напоминание о тех опасностях, которым Пол постоянно подвергался в этих стенах, но вскоре он сделал еще одно открытие, только усилившее его тревогу.

Когда все отправились на площадку, а Джолланд был услан в одну из классных комнат, Пол решил проверить, правду ли сказал Дик насчет своего имени, якобы вырезанного на письменном столе доктора.