– Таких вроде бы не встречал, – отозвался Томми. – А что на нем было еще, кроме рыжеватых волос?
– Черный пиджак, серые брюки и матерчатая фуражка с кожаным козырьком.
– А! – протянул Томми. – Тогда я его видел.
– Где? Когда?
– Да с полчасика назад.
– И вы знаете, где он теперь?
– В общем-то, я, конечно, мог бы намекнуть вам, где его искать, – проговорил Томми к ужасу Пола, который, дрожа как осиновый лист, слушал диалог, проходивший у самой двери его темницы.
– Если знаешь, то говори, Инг, и не фокусничай! – распорядился начальник станции. – Прошу прощения, сэр, но меня ждут дела! – сказал он доктору и ушел.
Доктор же сердито пробурчал:
– Вы все знаете! Я заставлю вас рассказать! Если окажется, что вы меня обманули, то я напишу вашему начальству, и у вас возникнут неприятности с работой. Лучше уж говорите!
– Вот какое дело, – медленно, неохотно отозвался Томми, – юноша ваш был истинный джентльмен…
– Я прилагал к тому все усилия, результаты налицо, – сухо молвил доктор. – Но как вы пришли к такому выводу?
– Он вел себя как джентльмен. Дал мне полсоверена.
– Вы получите от меня столько же, если скажете, где он.
– Спасибо, сэр. И вы, видать, джентльмен, хотя и учитель…
– Где этот несчастный? – перебил его Гримстон.
– Выходит, я его продаю, – раздумчиво продолжал Томми с интонациями человека, готового поддаться внушению.
– Ничего подобного, мой друг. Вы… вы помогаете восторжествовать принципам морали.
– Ах вот как, – с явным облегчением отозвался Томми. – Ну тогда другое дело! Тогда я не могу поступить дурно, так? Мы можем не любить учебу, школы, учителей, но без этого ведь не обойтись. Но, сэр, если я расскажу, где он, вы не зададите ему взбучку? Обещайте, что не зададите.
– Торг здесь неуместен, – сказал Гримстон. – Я поступлю с ним согласно принципам морали и здравого смысла.
– Ага! – просветлел Томми. – Вы говорите как христианин! Тогда ему достанется не слишком. Раз так, то я наведу на его след.
Если бы дверь чулана не была заперта, Пол, наверное, выбежал бы и добровольно сдался доктору, дабы избежать унизительной продажи в рабство корыстолюбивым предателем. Но волей-неволей приходилось дожидаться конца разговора.
– Видите ли, – продолжал медленно Томми, словно сражаясь с остатками сомнений, – было все так. Подходит ко мне этот юный джентльмен и говорит: «Хочу спрятаться. Я убежал из школы». А я ему в ответ: «Тут тебе делать нечего, потому как твой начальник живо тебя здесь сцапает, прошу прощения, сэр!» – «Верно, – вздыхает он, – а что делать?» – «Чего не знаю, того не знаю, – отвечаю. – Бегать нехорошо, но ежели б я дал деру и не хотел, чтобы меня заловили, то я бы двинул в Даффертон. До него мили три и ты свободно поспеешь к лондонскому поезду». – «Вот спасибо-то; – говорит он, – двину-ка я и правда туда». И он припустил во все лопатки. Сейчас он, значит, в пути…
– Извозчик! – воскликнул доктор, как только Томми дошел до конца своего правдивого повествования. – Я поймаю негодяя! У кого лучшие лошади? Девис, я вас нанимаю! Пять шиллингов, если мы успеем в Даффертон к поезду. Возьмите…
Конца разговора Пол не слышал: хлопнула дверь экипажа и загремели колеса. Страшный человек благополучно отбыл в неверном направлении, и Пол с облегчением сел на пол среди всего этого хлама. Гроза пронеслась стороной.
Вскоре он услышал, как Томми, хихикая, зашептал в замочную скважину:
– Все в порядке, сэр? Я его услал подальше. Вы не подумали, что я вас выдам, а? Я не такой мерзавец. Особенно если юный джентльмен спасает меня от чертей и кошмаров, да еще дает полсоверена. За мной вы как за каменной стеной!
Мистер Балтитьюд провел еще полчаса в потемках. Постепенно платформа стала наполняться пассажирами. Он понял это по шарканью ног, голосам и запаху сигар. И наконец раздался долгожданный звон станционного колокола. Подходил лондонский поезд.
Он подошел к платформе, и метлы затряслись в кладовке. На платформе началась обычная суматоха. Пол сидел взаперти, сгорая от нетерпения. Время шло, но никто его не выпускал. Он забеспокоился. А вдруг Томми о нем забыл? Вдруг в самый нужный момент его услали по какому-то делу? Пару раз ему почудилось, что он слышит свисток отбывающего поезда. Неужели он останется в этой кладовке?
Но вдруг дверь бесшумно открылась.