Они приближались по коридору — те самые шаги, что я слышала в кошмарах: не гневные, не спешащие, а точные, как удар ножа между рёбер.
Дверь открылась.
Генерал вошёл в комнату.
Не в гневе. Нет.
Задумчивый. Молчаливый. С тенью усталости в глазах, будто ночь и загадка не давали ему покоя. Мимолетный взгляд скользнул по мне, вызывая волну внутреннего холода. У меня замёрзли даже пальцы, которыми я сжала трость.
— Как ты? — спросил он, и голос его был тише, чем метель за окном.
Я кивнула. Не смогла вымолвить ни слова.
— Сегодня будем учиться ходить, — объявил генерал, подходя ближе. — По коридору. Ты справишься.
Я хотела сказать: «Я не справлюсь. Я сейчас взорвусь от страха».
Но вместо этого встала. Оперлась на край кровати. Сделала шаг.
Потом второй.
“Он что-то выяснил? Или нет? Если выяснил, то почему молчит? Почему не обвиняет?”
Глава 37. Второй удар
Комок мыслей вертелся в голове, когда я делала шаг за шагом.
Генерал шёл рядом. Не поддерживая. Не торопя. Просто — рядом.
Как будто верил, что я не упаду.
Как будто не знал, что я уже упала — в ту самую пропасть, где нет дна, только ложь и яд.
Когда мы дошли до конца коридора, я почувствовала, что задыхаюсь.
Не от усталости.
От паники, которая клокотала во мне, как кипящая смола. Мне казалось, что я сейчас взорвусь на осколки.
— Хорошо, — похвалил генерал, и в его голосе прозвучало что-то новое. Почти одобрение. — Теперь обратно. Не спеши.
Я кивнула. Сделала шаг. Меня пугала его задумчивость. Пугало его молчание.
И в этот момент слуга появился в дверях столовой.
— Обед! — объявил он, а я замерла на полпути.
— Отлично! Пообедаем в столовой, — кивнул генерал, а я смотрела на него украдкой, чувствуя, как удавка вины затягивается на моей шее.
Он кивнул, бросил на меня короткий взгляд — будто проверяя, не рухну ли я без него, — и пошёл.
Я последовала за ним, держась за трость, как за якорь.
В столовой уже стоял обед: дымящийся суп, свежий хлеб, бокалы с вином.
Мой — слева. Его — справа.
Тот самый, в который я недавно сыпала первую дозу.