Разбираться.
Не «узнать», не «поговорить» — разобраться.
Это слово звучало как приговор. Как шаг к правде, которую я не могла позволить ему увидеть.
И тут меня охватила настоящая паника.
Он узнает.
Он всегда узнаёт.
Он — Моравиа. Генерал. Тот, кто видит нити, пока другие видят тени.
А мы… Мы с мужем оставили след.
Нет. Не след. Целую тропу.
И он идёт по ней. Прямо сейчас.
Если генерал узнает, что за всем этим стоим мы с Лиотаром, то пощады не будет.
А яд… Яд уже в его крови. И он ещё не знает, что это начало конца.
Я поставила чашку на поднос. Руки не дрожали — ещё нет. Но внутри всё сжалось, будто кто-то стянул мои рёбра железным обручем. И я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Если генерал вернётся и скажет: «Я знаю, кто подменил браслет», — я не выдержу.
Если он посмотрит на меня и спросит: «Это ты?», — я упаду на колени.
А если он поймёт, что я подсыпаю яд…
Нет. Лучше умереть в овраге второй раз, чем увидеть в его глазах презрение, удивление и ненависть.
Я встала. Подошла к окну. За стеклом — тишина. Ни кареты, ни копыт, ни вестника судьбы. Только снег, падающий так мягко, будто мир решил дать мне передышку перед казнью.
Но я не верила в милость.
Я верила только в страх.
Страх шептал: дай вторую дозу. Сейчас. Пока он ещё не знает. Пока он ещё смотрит на тебя как на человека, а не на предательницу. Пока он ещё не понял, что ты — ловушка в его собственном доме.
Я сжала браслет под рукавом. Шесть камней. Пять осталось.
Первая доза уже в нём. А теперь — вторая. Чтобы дракон внутри него ослаб. Чтобы он не смог обернуться. Чтобы он не смог уничтожить нас с Лиотаром, когда настанет час.
Я села на край кровати. И стала ждать.
Сердце стучало не в груди — в висках, в пальцах, в горле.
Каждый звук за окном — скрип снега, вороний крик, лай собаки — казался предвестником его возвращения.
В любой момент дверь могла открыться.
И он — высокий, красивый, с глазами, которые видят сквозь ложь, — войдёт и поймёт всё по одному моему дыханию. По моим дрожащим пальцам. По моему взгляду.
И вот — шаги.
Тяжёлые. Чёткие. Не спешащие.