Он вытащил из-под прилавка фолиант.
Листы — плотные, покрытые эскизами.
И там, на пергаменте, чётко, с цифрами и пометками:
Браслет для генерала Э. Моравиа. Заказчик — граф Дейнвуд. Материал: чёрное золото, вставки — серебро. Камни: агаты. Форма застёжки — драконий клык. Магическая гравировка — по пожеланию заказчика.
Ни одного рубина. Ни одного алого отблеска. И на рисунке совершенно другой браслет.
— Мы отправили его точно в срок! — произнёс ювелир, кашляя и отворачиваясь. — С посыльным.
— И где мне найти этого посыльного? — спросил я, понимая, что браслет, скорее всего, подменили по пути. — Меня интересует посыльный с усами.
— Ах, Альфред! — вздохнул старик и снова закашлялся. — Так он на днях попросил расчёт. — Хороший малый. Толковый! А уж язык как подвешен! Кого угодно уболтать может. И такой обходительный, что клиенты от него в восторге!
— И где этот Альфред? — спросил я.
— Честно? Не знаю, — усмехнулся ювелир, разводя руками и пряча эскизы. — Но вам бы его по трактирам поискать. Он уж больно выпить любил. Но на работу это никак не влияло!
Я вышел на улицу. Метель снова поднялась — та самая, что гнала снег по дорогам в ночь бала.
И в этот момент я понял: это не ошибка. Не недоразумение.
Это ловушка.
Кто-то хотел, чтобы Лиотар вытолкнул жену в снег.
И я найду того, кто дёргает за нитки.
Но прежде чем нога коснулась ступени кареты, меня настигло странное ощущение — будто в груди вдруг погас один из внутренних огней.
Не боль. Не слабость.
Просто… тишина.
Там, где обычно шевелился дракон — тёплый, живой, готовый отозваться на зов или опасность, — теперь была пустота, будто кто-то прикрыл его веки.
Я замер.
«Что за?..»
Сердце билось ровно. Дыхание — спокойно. Но внутри… внутри что-то отступило.
И впервые за годы я почувствовал себя обнажённым.
Не физически.
А как будто кто-то вынул из меня то, что делало меня мной.
Глава 36. Страх
Слова служанки ударили, как ледяной дождь по обнажённой коже:
«Он уехал. Сегодня утром. Разбираться, как ваш браслет оказался у него».
Эхо ее слов все еще гудело в моей голове.
Я замерла с чашкой в руке. Чай, ещё тёплый, вдруг показался мне горьким, как пепел.