И вдруг — почувствовала.
Не сердце.
Огонь.
Тот самый, что молчал, пока я сыпала яд в его бокал.
Теперь он пульсировал под кожей — не как угроза.
Как обещание: «Я вернулся. И больше не уйду».
За окном метель всё ещё выла.
Но в этой комнате было тепло.
Потому что он был рядом.
И дракон — тоже.
А я… я наконец-то дома.
В тот момент, когда его руки обняли меня, я почувствовала, как на глазах наворачиваются слёзы. Но на этот раз от счастья.
Эпилог
Дворец не изменился.
Те же золотые люстры, похожие на застывшие в воздухе хрустальные слёзы. Те же зеркала, что отражали не лица, а маски. Те же шёпоты за спиной — не сплетни, а клинки, точённые на моё имя и репутацию.
Но я изменилась.
Я больше не была женой Алуа. Я стала вдовой. А значит, свободной.
Поместье, титул, состояние — всё перешло ко мне. Не как награда. Как цена. Цена за то, что я выжила. За то, что не сломалась окончательно в том овраге. За то, что выбрала правду, даже когда она жгла хуже магии.
Теперь я была герцогиней Моравиа.
Рука Энгоранта лежала на моей талии — не как знак собственности, а как опора. Тёплая. Настоящая. Живая. Он был рядом. И этого было достаточно.
Мы вошли в тронный зал.
Король сидел на троне — старый, сухой, будто мумия. Его лицо было картой прожитой боли. Глаза были мутными, но в них ещё теплилась искра. Не драконья. Человеческая.
Он улыбнулся — едва заметно, словно даже улыбка давалась ему с трудом.
И я поняла: он знал. Знал, что его дракон мёртв. Что яд, который кто-то давал ему капля за каплей, уже сжёг всё изнутри.
Что никто не сможет вернуть ему огонь.
Потому что тот, кто сыпал яд, не остановился вовремя. Не пожалел. Его рука не дрогнула.
Позади трона стоял его высочество принц Алессар.
В короне. В мантии. В тишине, что была гуще крови. Его взгляд прикоснулся ко мне, и я почувствовала, как внутри всё неприятно переворачивалось.
Я невольно прижалась к Энгорану. Сердце колотилось — не от страсти. От страха. Того самого, что я думала: «Больше не вернётся».
— Герцог и герцогиня Моравиа! — прозвучал голос церемониймейстера.