А предательницу.
И в этот миг я почти пожелала, чтобы метель унесла меня прямо сейчас. Пока я ещё могу представить, что он меня простил.
Шаги замерли прямо за моей спиной.
Я чувствовала, что он стоит за моей спиной.
Я не обернулась. Не могла.
Потому что знала: если посмотрю — увижу не гнев.
Увижу разочарование, и оно убьёт меня быстрее любого заклинания.
И в этот миг — хлоп.
Резкий, резкий звук — будто мир закрыл дверь перед бурей.
Окно захлопнулось. Задвижка щёлкнула. Метель осталась за стеклом — злая, но бессильная.
— Замёрзнешь! — вырвалось у него хрипло, почти с яростью.
Словно не мог вынести, что я снова стою у окна, будто готова уйти в ту самую метель, из которой он меня вытащил.
Я медленно обернулась.
И словно увидела его снова.
Высокого. Широкоплечего. В алом мундире, что теперь казался не одеждой власти, а кожей дракона, однажды почти сброшенной ради меня.
Его глаза — серые, с вертикальными зрачками, как у зверя, что только что вышел из тьмы.
Я чувствовала его.
Не кожей. Не сердцем.
Душой.
Дракон смотрел на меня, а я чувствовала его взгляд.
Мы молчали.
Тишина была густой, долгой, тяжёлой.
Но в ней — не пустота.
В ней всё. И оправдания. И раскаяние. И боль. И страх.
Генерал шагнул ближе.
Не торопясь. Не требуя.
Просто приблизился, как пламя к замёрзшему цветку.
И взял мои руки в свои.
Горячие. Грубые. Живые.
Пальцы скользнули по моим — не как спасение. Как возвращение.