Он молчал. Просто грел мои руки.
Как будто в этом жесте — всё, что он не мог сказать словами.
И тогда я нарушила тишину.
Тихо. Дрожащим голосом, будто боялась разбить этот хрупкий миг.
— Я рада… что дракон вернулся.
Он не улыбнулся.
Но уголки его губ дрогнули — едва заметно, как вспышка пламени в ночи.
Генерал посмотрел на меня.
Его зрачки уже стали круглыми — человеческими.
Но в глубине — всё ещё пылал огонь, который я чувствовала. И которого мне так не хватало.
— А уж как он тебе рад, — прошептал он, и в голосе — не насмешка, а тёплая боль. — И вот прямо сейчас он мне рассказывает, как собирается наказать тебя этой ночью. Я ожидал худшего. Ещё перед дверью комнаты он хотел убить тебя. Но как только увидел, то решил по-другому.
Я сглотнула. Сердце колотилось в горле, как птица в клетке. Я почувствовала, что щеки покраснели, а я вздохнула.
— Он… простил меня? — выдохнула я почти не слышно.
В этот момент генерал замер. Он словно прислушивался к себе. К внутреннему огню, который умолк.
— Он ещё не знает, — вздохнул генерал.
— А если я скажу, что должна была всыпать весь яд, а остановилась только на половине? — спросила я, показывая пустые и полные камни браслета. — Лиотар был уверен, что я всыпала весь яд…
— И что же тебе помешало? — услышала я голос.
— Мысль о том, что ты вытащил меня из оврага, — прошептала я, — когда весь мир молчал… А потом… потом я поняла: я не могу убить того, кто первым назвал меня по имени, а не по титулу. Я не могу отравить того, чьи руки грели меня, когда я была пеплом.
— И всё? — спросил генерал.
— Я… я люблю тебя, — выдохнула я, и в этом слове — не мольба. Приговор себе.
Потому что теперь я знаю: если ты меня отвергнешь — я умру не от яда. От пустоты.
— Вот теперь дракон не уверен. Но считает, что ты заслужила наказания, — сказал он, и пальцы его сжали мои чуть крепче. — Но он обещал наказывать тебя долго и нежно…
— А ты? — спросила я, глядя в серые глаза. — Ты простил меня?
— Нет, я не просил. Я понял, — послышался шёпот. — Понял, что у тебя не было выбора. Что твой страх в какой-то момент оказался сильнее тебя. Но теперь тебе бояться нечего.
И в этот миг я поняла:
прощение — не слово.
Это — руки, что греют, когда весь мир замерзает.
Это — молчание, что говорит больше, чем клятвы.
Это — дракон, который выбирает тебя — даже после яда.
Я прижалась лбом к его груди.