— Конечно, подскажу, — еще более спокойно продолжал Туан.
В этот момент мне показалось, что боцман вот-вот упадет на пол у наших ног и умрет от разрыва сердца. Лицо его побагровело, а сверлящие Туана вытаращенные глаза были готовы выскочить из своих орбит. Туан стоял, засунув руки в карманы, и, как всегда, непринужденно жевал табачную жвачку. В его живых глазах плясала насмешка. Казалось, его забавляла озлобленная беспомощность боцмана и он не пытался никак успокоить его. Напротив, он намеренно издевался.
— Ну? И кто это? — проревел боцман.
Туан переложил жвачку за другую щеку, смачно сплюнул и беззаботно бросил:
— Я.
И в этот самый момент, в ту же секунду, он совершенно переменился. Он выпрямился во весь рост, будто даже вырос, и грозно проговорил:
— Без меня вам отсюда не выбраться. Просто запомни это и передай своим никчемным дружкам. Я согласен вести корабль, но при одном условии: вы назначите меня капитаном. Сегодня, сейчас. Если вас это не устраивает — идите к черту. Все равно мне уже нечего терять.
На несколько секунд в рубке повисла тишина. Затем боцман, сжав кулаки и выпятив челюсть, придвинулся к повару и теперь стоял с ним лицом к лицу.
— Скажи-ка, Туан, ты что, за идиота меня держишь? Сделать тебя капитаном? Похоже, ты рехнулся.
Сказав это, он ткнул указательным пальцем правой руки себе в висок и изобразил им несколько вращательных движений. Туан смотрел на него с презрением.
— Может и рехнулся. Не хочешь — как хочешь. Иди и скажи остальным, и давайте двигаться с места. Пока что мы ходим кругами. Да, кстати, еще можешь им сказать, ежели желаешь, что я не против назначить тебя своим первым помощником.
Боцман открыл было рот, но потом передумал и, не проронив ни слова, внезапно повернулся и вышел.
— Ну вот, — сказал мне Туан, убедившись, что боцман отошел достаточно далеко, чтобы нас услышать. — Этот вопрос мы утрясли. А теперь, малыш, я тебе кое-что расскажу. Нам повезет, если я хотя бы смогу отличить Большую Медведицу от созвездия Южного Креста.
— Что же тогда с нами будет?! — в ужасе спросил я.
— Я тоже хотел бы знать, — ответил Туан, пожав плечами. Он все так же жевал свою жвачку. — Нельзя оставлять этих полоумных без командующего. Чуть позже придумаем, как забрать у них все оружие. Ну а дальше… нам остается лишь уповать на Бога.
Это было первое упоминание Бога, которое я слышал из его уст. Не знаю почему, но мне стало не по себе от этого. Может быть, потому, что я оставил Бога в далеком прошлом, как и свое детство? Однако времени подумать об этом у меня не было: вернулся боцман.
— Ну что, шеф, — проговорил он с омерзением, — теперь ты у нас капитан. Только вот парни не хотят, чтобы твоим помощником был лишь я один. Они требуют, чтобы нас было двое.
— В таком случае, — ответил Туан, прищурившись, — скажи им, что сейчас ветер несет нашу посудину, куда хочет. И еще передай, что, пока я здесь капитан, никто не смеет отдавать мне приказов.
Его ответ поверг боцмана в недоумение, но тот снова покинул рубку, не произнеся ни слова.
Ветер значительно усилился, и корабль наш теперь страшно накренялся. Казалось, команде не было до этого дела. Через большие окна капитанской рубки нам были видны раздутые паруса.
— Если они хотя бы немного потеряют натяжение, то порвутся, — сказал Туан.
Он высунул голову из двери и прокричал в мегафон, неизвестно как оказавшийся у него в руке:
— Опустить грот!
Издалека я почувствовал замешательство, на несколько мгновений воцарившееся там, в другом конце корабля, однако тут же чей-то голос повторил приказ, а это значило, что Туан и правда из корабельного повара в одно мгновение превратился в капитана, хотя и понятия не имел, как вести корабль по морю. В других обстоятельствах такую ситуацию можно было бы назвать забавной.
Остаток дня прошел без неприятностей. Несмотря на слабость и сильное чувство голода, все мы воспряли духом. Настала ночь. Показав команде выбранную им, несомненно, наугад звезду и велев матросам ориентироваться по ней, Туан отвел меня в свои новые владения — капитанскую каюту. Это была большая комната, в которой легко циркулировал свежий воздух. В ней находилось целых два спальных места. Каким-то чудом каюта осталась нетронутой во время бесчинств озверевшей команды.
— Здесь нам будет гораздо лучше, — отметил Туан.
Он обыскал каюту, но нашел лишь какой-то инструмент непонятного назначения, который он тщательно рассмотрел, прежде чем показать его мне.
— Понимаешь, в рабочем состоянии им определяют широту. Этот, к сожалению, уже ни на что не годится…
— Широту? — изумился я. — Но каким образом?
— Посредством измерения высоты расположения солнца над горизонтом. Эта штука называется секстант. Впрочем, жалеть нам не о чем: у нас все равно нет карт, на которых мы могли бы обозначить расположение.