Но как бы не успокаивал меня Соболев, слезы все равно лились из глаз.
— Да что ж такое-то. — Вздохнул он и обнял меня. — Карин, пожалуйста, успокойся, это может навредить малышу. — Напомнил он мне.
Да, Глеб прав, как бы сейчас мне тяжело не было, я должна думать о ребенке, которого ношу под сердцем. И сейчас тяжело не только мне, но и маленькому человечку.
— Да, вы правы. — Утирая слезы, согласилась с ним я. — Спасибо вам за поддержку. — Поблагодарила я Глеба.
— Можем ехать? — не обращая внимания на мои слова, спросил он.
— Да. — Дала я положительный ответ, после чего, Соболев начал движение. — Ой, — неожиданно вскрикнула я.
— Что? — остановив машину, испуганно спросил Глеб. — Что с тобой? Тебе больно?
— Нет, — улыбнулась я. — Просто я чувствую, как он шевелится. — Я посмотрела на Глеба.
— А не рано? С тобой точно все нормально? — продолжил паниковать он.
— Да, все хорошо. — Успокоила его я. — Я Ваню в двадцать недель почувствовала. А со второй беременностью можно и раньше почувствовать шевеление малыша. — Объяснила ему я.
— Можно? — спросил он разрешения положить мне руку на живот.
— Можно, но я не уверена, что вы почувствуете. — Ответила я, боясь разочаровать его.
Но Соболев, расстегнув мне куртку, положил свою большую и теплую ладонь на мой живот. И малыш, словно чувствуя прикосновения своего отца, снова начал шевелиться.
— Он снова шевелится. — Сказала я, положив свою руку, поверх руки Соболева.
— Привет. — Ласковым голосом произнес Глеб. — Это я, твой папа. И я тебя очень сильно люблю.
После этих слов, я почувствовала, как у меня на глаза стали наворачиваться слезы. Я была очень рада, что этому ребеночку достанется такой папа. Увидев это, Соболев снова обеспокоенно посмотрел на меня.
— Ему очень повезет с папой. — Объяснила я свои слезы.
— Спасибо. — Неожиданно поблагодарил он меня. — Ну что, поехали? — снова спросил он, в ответ я молча кивнула.
После чего Глеб заботливо застегнул мою куртку, и лишь после этого завел машину. А я еще какое-то время чувствовала его горячую ладонь на своем животе.
Невольно заметив, что всю беременность, пока я носила Ваню, Юра ни разу не касался моего живота. Я когда я просила его об этом, чтобы почувствовать шевеления сына, но постоянно находил причину для отказа. Придумывая порой даже самые нелепые отмазки.
Боже, какой же я все это время была слепой. Я придумала себе Юру, его любовь, его заботу. А на самом деле ничего этого не было. Я даже не знаю, зачем он вообще на мне женился. Зачем создал семью, если мы с сыном ему были не нужны.
— Карина, — Соболев аккуратно коснулся моей руки, вернув меня в реальность из моих грустных мыслей. — Приехали.
Затем он вышел из машины, открыл мне дверь и, подав руку, помог выйти.
Надо же, в Москве уже вовсю хозяйничает весна, а за городом все еще зима. И лишь от солнца с крыши капает звонкая капель.
— Идем в дом, а то холодно. — Взяв мои вещи, сказал Глеб и направился к дому, я послушно последовала за ним. — Ты почти все время будешь здесь одна. Но когда у меня возникают важные дела по работе, я приезжаю сюда. Не люблю, когда меня отвлекают. Поэтому в этом момент советую не попадаться мне на глаза. — Предупредил меня он.
— Многообещающее начало. — Заметила я.
— Ничего личного, просто предупредил. — Ответил на мои слова он. — Я люблю работать в тишине и одиночестве. Поэтому и уединяюсь здесь.
— Хорошо, я вас поняла. — Вздохнула я, да и не было у меня другого выбора.
— Идем, я провожу тебя в твою комнату. Располагайся там, а я пока продукты из машины принесу.
После этих слов, Глеб отнес мои чемоданы в ту самую комнату, в которой я ночевала тогда. Затем принес продукты, заполнив ими холодильник до отказа. Словно тут собиралось жить несколько человек, а ни я одна.