— Нет, конечно. Я только за. Пока я буду в отъезде, вам будет, чем заняться. — Ответила я.
— Кариночка, спасибо тебе, дочка. — По-матерински обняла меня она. — Ты даже не представляешь, что ты сейчас для меня сделала. Ты же в меня такую уверенность вселила. Ой, что-то мы заболтались с тобой. — Она вскочила с пуфа. — Ты тут выключи все, а я пойду Ванюше книжку почитаю.
— Хорошо. — Ответила я.
После чего Антонина Викторовна ушла к Ване, а я осталась еще полюбоваться ее творчеством. Попутно сокрушаясь над тем, как порой чужое мнение, и принижение чьих-то успехов может лишить человека мечты.
У Антонины Викторовны явный талант. А из-за того, что сначала муж, а потом сын, твердили ей, что это все мазня и не имеет успеха. Эти шедевры годами пылились в кладовке, вместо того, чтобы радовать глаз людей.
Глава 39
Карина
Как не откладывала я свой отъезд, но он всё-таки наступил. И если раньше, я хоть как-то могла скрывать живот, то за последнюю неделю он вырос очень заметно. Что сыночек несколько раз удивлялся, тому, как я плотно поела.
Поэтому я позвонила Соболеву и сообщила о своём решении переехать. И вот я уже прощаюсь с сыном, а Глеб сидит в гостиной и, нервно глядя на часы, ждёт, когда мы уже поедем.
— Мамочка, а ты, правда, вернешься? — чуть не плача в очередной раз спросил мой малыш.
— Конечно, мой родной. Я обязательно вернусь, мне просто по работе нужно уехать на какое-то время. А потом я обязательно вернусь. — Как можно спокойнее и убедительнее говорила я.
— А папа уехал и не вернулся. — Привел свои доводы Ваня. — А вдруг и ты не вернешься?
Бедный мой сыночек, а ведь ни разу не задумалась о том, что в его маленький головке живут такие страхи. Что он уже потерял папу, а значит, очень боится потерять и маму.
— Я вернусь, я тебе обещаю. — Снова стала убеждать его я, но мой сыночек вцепился в меня и не хотел отпускать.
— Ваня, — вдруг неожиданно обратился к нему Соболев, наблюдавший все это время за нами, — твоя мама обязательно должна уехать, понимаешь. Он присел около нас. — Это ее работа, и она по-другому не может. — Придерживался Глеб моей легенды. — Ей тоже очень тяжело сейчас расставаться с тобой, поэтому поддержи ее, пожалуйста. Ты же мужчина, а мама девочка. И ей очень нужна твоя поддержка, понимаешь? — в ответ сыночек молча кивнул, быстро смахнув слезы. — Ты теперь единственный мужчина в семье, а значит должен защищать маму, и помогать бабушке. Я тоже поеду вместе с твоей мамой, и я тебе обещаю, что с ней все будет хорошо.
— Вы не дадите маму в обиду? Никому? — став очень серьезным спросил сынок.
— Никому. — Решительно ответил Соболев.
— Обещаете?! — все так же серьезно спросил он.
— Обещаю. — Ответил Глеб и протянул Ване руку для рукопожатия.
И мой сыночек не растерялся. Словно взрослый мужчина, Ваня подал в ответ свою руку, а затем пожал руку Глебу.
— Я люблю тебя, мамочка. Я буду тебя ждать. — Стараясь скрыть слезы, сказал Ваня.
— Я тоже тебя люблю. — В ответ я обняла и поцеловала сына.
Потому я подошла к Антонине Викторовне, чтобы попрощаться и с ней.
— Если что звоните Зое или Римме, они всегда на связи. — Сделала я свой наказ ей.
— Не переживай, все будет хорошо. — Улыбнулась она мне в ответ, а потом обняла меня со словами, — храни тебя Бог, девочка.
— Идем, — сказал Глеб, взяв мои вещи.
В ответ я молча кивнула, и мы вышли из квартиры. Пока мы шли по подъезду, садились в машину и отъезжали от дома, я держалась. Но едва мы немного отъехали, как я дала волю слезам. Держать все это в себе больше не было сил. Увидев это, Соболев тут же остановил машину.
— Успокойся, — спокойно начал он, — ты же не навсегда от него уезжаешь. Как только все закончится, ты вернешься.
— Я понимаю, — немного успокоившись, ответила я, — просто я совсем недавно чуть не потеряла его. Только все начало налаживаться, и мы снова должны расстаться.
— Он у тебя настоящий мужчина. Он справится. — Попытался поддержать меня Глеб. — К тому же ты будешь звонить ему, и он будет знать, что у тебя все хорошо.