– Ух ты, а это что?
Боясь порвать свою находку, я осторожно поднял ее двумя пальцами и положил на полотенце. Бумага была обвязана голубой ниточкой, без которой наверняка совсем бы разлезлась. Ниточку я снял без труда. Развернул бумагу. Она побурела от времени.
Когда-то кто-то что-то нарисовал на этой бумажке. Но сейчас следов чернил было почти не видно.
Лоуви нагнулась пониже.
– Вот, смотрите! Похоже на большой крест.
Я тоже нагнулся.
– Да! И он обведен кругом. – Я посмотрел на папу, усмехнулся. – Это и есть карта сокровищ!
Углы рта Мейсона поползли вниз.
– Да, но ты на нее посмотри. Какой от нее прок? Ее уже не прочитаешь!
– Да уж, – согласился я, чувствуя, как гаснет мой энтузиазм. А я уж предвкушал, как мы будем планировать путешествие, как трудно нам будет добраться до прибрежного леса, как нас искусают комары! А нашли мы лишь какую-то выцветшую бумажку, которую уже не расшифруешь. Время уничтожило все важные подробности. – Сколько времени зря потратили! – недовольно проворчал я.
Папа положил руку мне на спину.
– Сочувствую, – сказал он. – Понимаю, что ты недоволен. Но помни, что главное задание мы выполнили. – Он помолчал, обвел нас всех взглядом: – Мы отправились на поиски древесной крепости, и мы ее нашли. Нашли карту, где помечено местонахождение клада. Это немало. Самое время открывателям порадоваться своим достижениям и отпраздновать победу. Вы все молодцы.
Я знал, что папа пытается нас подбодрить, но получалось плохо.
Папа закрыл сундучок крышкой, взял в руки. Стал переворачивать, чтобы взглянуть на днище, – и тут внутри что-то глухо брякнуло.
– Слышали? – спросил я и потянулся к сундучку. – Можно я его возьму снова?
Папа передал мне сундучок – ему явно было так же любопытно, как и мне.
В сердцах у нас разгорелась надежда: я снова поставил сундучок на стол. Чуть помедлил, опять взялся за крышку.
– Осторожнее, – предупредила Лоуви.
Я поднял крышку. Слой грязи внизу слегка сдвинулся. Я, скривившись, стал пропихивать пальцы сквозь всякую дрянь, пытаясь не думать, что мне могут попасться всякие сороконожки. А в самом низу оказалось что-то склизкое, похожее на тряпку. Но ее так облепило грязью, что никто не заметил ее на металлическом днище. Я отгреб грязь в сторону, увидел что-то синее. Оно слиплось, будто намазанное клеем. Сердце у меня так и стучало – я ловко, как хирург, подцепил кончик тряпки.
– Что это? – спросил Мейсон.
– Что-то мягкое, какая-то тряпка. Она пристала к днищу.
– Тащи давай, – скомандовала Лоуви.
В результате мне удалось ухватить край тряпки двумя пальцами. Я выдохнул и стал аккуратно, рывок за рывком, отделять ее от днища. Вытащил из грязи. Поднял, держа пальцами, и все увидели синий мешочек с выцветшей золотой завязкой.
Увидели – и дружно ахнули.
Папа сидел со мной рядом на плетеном диванчике. Он подставил ладонь, я опустил туда мешочек. Папа прикинул его вес.
– Там что-то есть. – На лице его читалось волнение.
Сердце мое снова пустилось вскачь.
– Пап, открывай!
Папа аккуратно раскрыл заскорузлый от грязи мешочек, перевернул над полотенцем. Наружу выкатились три монетки.
Мы завопили от восторга. Мейсон пустился в победную пляску.