А я что? Не страдала? Не мучилась? Моих страданий мало было? Вздохнув, я улеглась поудобней и попыталась уснуть, отгоняя назойливые мысли.
Утро встретило меня звуком подъезжающей кареты. Я всегда просыпалась от этого звука, ведь это мог быть новый доктор. А вдруг он скажет, что лекарство есть?
Я дёрнулась, а потом осознала, что со мной всё в порядке. Почти, не считая лёгкой головной боли.
Выглянув в окно, я увидела карету. С белоснежным лебедем на гербе. Из неё вышла Леонора.
Я вышла в коридор. Босиком. В тонком платье, что всё ещё пахло лилиями из гроба.
«Это что за ужас! Почему сюда ещё не повесили мой портрет?! Долго ещё гвоздик будет пустовать! Вы уже подготовили зал для помолвки?»
Из холла доносился голос — звонкий, довольный, как будто птица щебечет на ветке над свежей могилой.
— Дион! — воскликнула она, и я услышала, как её шёлковые перчатки шуршат по его рукаву. — Я не выдержала! Решила приехать пораньше. Всю ночь не спала — представляла, как ты скажешь всем: «Это моя невеста». О, милый, ты ведь не передумал?
Я впилась в стену. В груди всё сжалось — не от боли. От ярости, холодной и острой, как зимний ветер сквозь трещину в сердце.
Я выглянула, видя привычную картину. Двое любовников.
Внизу Леонора стояла спиной ко мне, обнимая его за талию, прижимаясь щекой к его груди — туда, где у него билось сердце. Сердце, которое, видимо, она считала своим.
— Я уже выбрала кружево для свадебного платья, — продолжала она, не замечая, как его пальцы напряглись на её плечах. — И знаешь, что самое приятное? Теперь я стану хозяйкой этого дома. Наконец-то уберу весь этот старый хлам. Особенно в спальне. Ты видел, в каком состоянии там обои?
И тут я услышала голос Диона.
— Помолвка отменяется.
Голос — низкий, сдержанно-грубый, но… не таким, каким был тогда, у моей кровати. Там он был равнодушным. Здесь — напряжённым. Как будто сдерживал не слова, а зверя.
— Что?! — в голосе Леоноры прозвучало негодование. — Ты что? Решил выждать траур? Как положено?!
Глава 28
— Нет. Моя жена жива! Помолвки не будет! И прекрати визжать. Говори тише. Она спит, — отчеканил голос Диона.
Дион медленно отстранился.
— Леонора, — сказал он тихо. — Мирабель жива.
Она рассмеялась. Коротко. Раздражённо.
— Ну конечно, жива! В смысле — в наших сердцах! Как трогательно! Но, милый, хватит драмы. Пора двигаться дальше.
И тут же выдох.
— Любовь моя, ты что? Пьян? Твою жену вчера похоронили, ты что, не помнишь? Она умерла! А завтра у нас помолвка!
— Моя жена жива, — четко произнес Дион. — Помолвки не будет. Если хочешь, я письменно могу оповестить твоих родственников. Все подарки можешь оставить себе.
— Кто-нибудь! — резкий голос Леоноры разрезал тишину. — Объясните мне! Что здесь происходит!
И тут послышался голос Джордана. Со всей своей деликатностью он произнес.
— Мисс, произошла ошибка. То, что мы приняли за смерть, на самом деле оказалось пробуждением магии. Так что мадам жива, здорова и…
— Вздор! — закричала Леонора. — Вы что, меня разыгрываете? Или все с ума сошли? Доктора сказали — она мертвее мертвого!
Она даже засмеялась в голос, словно моя жизнь — какая-то шутка. Её смех — лёгкий, насмешливый, уверенный, что мир принадлежит ей.