«Марта, не уходи… Я буду хорошо себя вести… Я не буду шалить… Я буду слушать тебя и папу! Только не уходи…» — шептал мой детский голос среди свечей.
Маленький герцог на коленях возле постели служанки. И даже мои детские обещания и клятвы не вернули ее.
Я подошел к вазе и столкнул ее на пол. Мой взгляд остановился на осколках. Я посмотрел на свою дверь.
— Закрыта, — прошептал я, выбирая глазами осколок.
Вот этот. Я взял его и сжал руку.
Чешуя проступила не только на костяшках. Она расползалась по предплечью, как раскалённая чугунная плеть. Когти прорезали кожу, прежде чем я успел сжать кулак. Я слышал, как хрустнули кости — не от боли, а от того, что плоть пыталась перестроиться под зверя. Но даже это было ничто по сравнению с тем, что происходило внутри: сердце билось не в груди, а в горле — там, где должно было быть её имя.
Он хотел ее. Хотел больше жизни. Словно ничего, кроме нее, в этом мире не имело значения. Только она. Центр вселенной. Центр его мира.
«Защитить, спасти… Взять ее…» — слышал я его рокочущий рёв, чувствуя впервые, как дикое желание смешивается с болью.
В ушах еще звенели ее слова. Звенели ее слезы. Каждое слово, как пощечина.
Заслужил. Я заслужил.
Рука задрожала от напряжения. Я видел, как на ней проступила чешуя. Хруст стекла в руке, и я снова смотрел на следы, которые тут же зарастали.
Мой взгляд скользил по осколкам под ногами.
И мне казалось, что сломалось что-то хрупкое. Не ваза. Другое. Сломалось что-то между нами. Навсегда. И любое мое слово — это ее крик, скандал, слезы.
Пусть кричит, пусть скандалит, пусть плачет. Это лучше, чем равнодушие и холод. Вот их дракон внутри не переживет.
— Мадам! — послышался визг. Я бросил осколок на пол, направляясь к двери.
Дверь в комнату Миры была открыта. В дверях стоял дворецкий, а перед Мирой на коленях стояла служанка.
— Что за шум?! — резко произнес я, глядя на Джордана. Тот повернулся ко мне и произнес:
— Я в ужасе, — прошептал Джордан, сглотнув. — Эллис, сиделка мадам, которую вы наняли… Она… Она вливала в нее кипяток. Нарочно! У мадам обожжены губы и… и язык… Она издевалась над мадам, пока она не могла пошевелиться…
Все. Этих слов оказалось достаточно, чтобы дракон внутри взревел так, что у меня кровь закипела в венах: «Как ты посмела, тварь?!»
Глава 26. Дракон
Я был ослеплен яростью. Я не слышал ничего. Видел лишь лицо служанки, которая спешно покинула комнату в слезах.
— Эллис! Я был о вас лучшего мнения! Пойдемте, я дам вам расчет.
Как только дверь закрылась, я схватил Эллис за плечо и потащил по коридору. Я убью ее. За то, что она сделала, я прикончу ее.
— Господин, — послышался встревоженный голос Джордана. — Вы…
— Приготовь мне бульон. Самый горячий, который только возможно, — процедил я, а ноги Эллис подкосились. Она осела прямо на пол, а я потащил ее в кабинет.
— Господин, прошу вас, — рыдала она, сидя на ковре. — Я больше так не буду! Клянусь! Я могу поклясться всем, чем угодно! Я больше не допущу такого!
— Я нанял тебя, чтобы ты заботилась о ней, — произнес я, а служанка затихла. По ее щекам скатились слезы. — А вместо этого ты что делала?
— Ну я же сказала… Я прошу прощения… Я… — захлебывалась она слезами.
— Бульон, господин, — послышался дрогнувший голос Джордана. Он поставил на столик миску с ложкой, а потом посмотрел на служанку.
«Люди — это ресурс. И если ресурс плохой, избавься от него!» — слышал я в голове голос отца.